Лена сначала не поняла ее, но девушка достала из кармана контурный губной карандаш и кивнула еще раз.

Они зашли вместе в тесный закуток, девушка закрыла дверь и стала быстро писать красным карандашом на белой кафелине. «С твоим ребенком все нормально», – успела прочитать Лена.

Глухонемая тут же смочила носовой платок и стерла надпись. Лена хотела взять у нее из рук карандаш, но девушка подмотала головой и выразительно пошевелила губами. Лена поняла ее. Медленным шепотом она произнесла:

– Спасибо. Что произошло? «Ночью кто-то увез и спрятал. Искали весь день.

Не нашали». Надпись опять исчезла.

У Лены быстро и радостно застучало сердце. «Конечно! Прошлой ночью должен был приехать Сереженька. Мишаня Сичкин успел все рассказать, Сережа понял и начал действовать».

«Не подавай виду, что знаешь», – написала девушка.

– Да, конечно… – прошептала Лена и вдруг неожиданно для себя спросила:

– Кто такой Слепой? «Киллер».

Надпись тут же исчезла. Лена поняла, что разговор закончен. Девушка, не глядя на нее, быстро вывезла столик. Щелкнул замок. Лена сняла ботинки, свитер, джинсы. В футболке и тонких колготках она уселась на кровать и закурила.

У нее было такое чувство, словно только что ее выпустили на свет Божий из какого-то пыльного черного мешка, в котором было невозможно дышать. Теперь ей захотелось вымыться с головы до ног, почистить зубы и еще захотелось спать.

«Надо попросить у этой замечательной девушки зубную пасту, чистое белье, горячий душ, расческу, – весело подумала Лена, – иначе я скоро превращусь в бомжа».

Теперь она знала главное: Лизе больше не угрожает опасность. Она вдруг забыла, где находится, не желала думать о том, что может произойти здесь с ней в любой момент.

Ей нужен был хоть небольшой тайм-аут, хоть немного покоя и радости.

Она умылась теплой водой с мылом, прополоскала рот, положила под голову свернутый свитер, укрылась курткой. «Неужели Вася Слепак правда стал киллером, да еще таким серьезным?» – подумала она и моментально заснула. Свет

Голой лампочки под потолком нисколько не мешал спать. Ее разбудили под утро.

– Вставай, одевайся, – услышала она грубый мужской голос и открыла глаза.

Над ней стоял бандит по имени Вадик.

Она пожалела, что уснула без джинсов. В колготках и в майке она чувствовала себя неприятно перед этим юным ублюдком, который к тому же глазел на нее весьма откровенно и ухмылялся."

"– Отвернись, – сказала она.

– Обойдешься, – ответил он, продолжая глазеть на ее ноги, – а ты ничего, в натуре. Лет-то сколько тебе? |

– Семьдесят, – огрызнулась Лена, – тебе в бабушки гожусь. Дай-ка мне, внучок, мои джинсы. Вон, на стуле висят.

– Ты довыступаешься, – пробурчал бандит, но джинсы подал.