– Странная ты женщина, – вздохнул лысый, – вот ублюдка на зоне тебе жалко стало. А собственного ребенка не жалеешь. Или ты, может, не совсем врубилась, а? Ладно, даю тебе еще денек, до вечера. Сигареты с зажигалкой можешь с собой взять. И вообще, если нужно чего, не стесняйся. Я не мурло, не хам. Никогда таким не был. Будем считать, ты пока что у меня в гостях.

Лену отвели назад, в маленькую комнатку. Только сейчас она поняла, что комнатка эта находится в подвале. Когда дверь захлопнулась, Лена упала ничком на голый матрас скрипучей кровати и стала горько плакать. Она чувствовала, что нет времени на слезы, что нельзя позволять себе сейчас эту истерику, но не могла остановиться.

Слезы текли ручьями, она со злостью размазывала их по щекам. Да, чтобы успокоиться, надо хорошенько разозлиться.

– Сволочи, скоты, безмозглые ублюдки! – зашептала она.

И действительно, стало легче. Слезы высохли. Теперь можно было спокойно обдумать ситуацию.

Глава 36

Мишаня Сичкин услышал, как объявили, что приземлился лондонский самолет, и занервничал еще больше. Сейчас появится улыбающийся Серега, и сразу, с ходу, придется выложить ему все, от начала до конца – и про взрыв коляски, и про то, что Ленку похитил самый крупный сибирский авторитет Кудряш.

Неизвестно, где она, и вообще, жива ли. Известно только, что Кудряш шутить не любит. От одной лишь мысли о том, что сейчас может происходить с Леной Полянской, у Мишани начинал болеть живот. А каково будет Сереге?

Кротов ждал багаж. У него было два здоровенных чемодана с подарками – для Лизы, Лены, Веры Федоровны, и еще куча всяких сувениров для друзей и сослуживцев. Его огорчало только одно – Лена не будет встречать его в аэропорту, она должна прилететь только через четыре дня.

Он решил, что сегодня как следует отоспится, а завтра утром отправится к Лизе в дом отдыха. Он ужасно соскучился по своему семейству.

Было начало первого ночи, когда он наконец выкатил свою тележку с двумя здоровенными чемоданами в толпу встречающих. И сразу увидел Мишаню. По его лицу он понял: произошло что-то плохое. Очень плохое. Хотя Сичкин и пытался скорчить дурацкую улыбку, хотел оттянуть неприятный момент хоть чуть-чуть…

На стоянке ждала черная «Волга». Шофер Коля Филиппов, которого сослуживцы много лет называли Филей, широко заулыбался, вылез из машины и открыл багажник, чтобы положить туда чемоданы.

– Здрасьте, Сергей Сергеич, как долетели?

– Привет, Филя, нормально, – Кротов быстро пожал ему руку.

Чемоданы уложили, сели в машину, и Мишаня продолжил свой рассказ, начатый еще в здании аэропорта. Он старался не упускать важных деталей, но и не вязнуть в многочисленных подробностях.

У Сокола Филя сделал небольшой маневр – проскочил на перекрестке прямо перед черной громадиной грузовика и газанул.