— Да, мы не представлены. Меня зовут Саммер Мэтисон, я новая целительница в Лавенхейме, приехала недавно.

Лицо напротив стало задумчивым и... резким.

— Наслышан, — отрезал он. И пока я лихорадочно размышляла, о чем конкретно он наслышан, брат герцога вспомнил про условности. — Меня зовут Майкл Бриленд. Я брат...

— Да, мне известно, — прервала его.

Было желание высказаться, объяснить, что я — одна из тех, кто его лечил, но Майкл оказался куда приятнее и благодарнее своего родственника.

— Спасибо, леди Мэтисон, — произнес он тихим голосом. — Я знаю, что вы приложили руку к моему спасению и спасению сына.

Я этого не забуду.

Ох, я даже раскраснелась, учитывая, что десять минут назад в бальной зале на торжественном мероприятии меня намеренно игнорировали. Да, обида твердо укрепилась в моей душе, я чувствовала себя, да и вела, словно не старше Энтони. Но и я осознала, что в хозяйском крыле мне находиться неприлично.

— Извините, — зарделась, — не могли бы вывести меня на улицу, я заплутала. И я настоятельно советую больше лежать и не отпускать далеко Энтони. Это не шутки, вы были на грани.

Мальчик дернулся. Он приблизился к Майклу и потянул того за полу пиджака.

— Пап, мне надоело лежать. Сколько можно? Давай пойдем на праздник?

— Прости, Тони, но так нужно, — закатил глаза его отец и, вновь вернувшись ко мне, развел руками. — Дети, сидеть взаперти для них истинная мука, впрочем, взрослым тоже нелегко.

— Я очень вам сочувствую, — искренне переживала за их семью.

— Пойдем, дружок, — подтянул сына мужчина, — проводим нашу спасительницу на выход.

Продолжая беседовать, какого было мое изумление обнаружить, что Майкл Бриленд будет прекрасным собеседником, без тени снисхождения и тщеславия, мы дошли до знакомых мне мест.

До огромного холла, до, висящей над головой, внушительной люстры. Я рассказывала брату Его Светлости про тонкости целительства, про назначения, которые передал Роберт, чтобы он и маленький Тони быстрее шли на поправку.

— Кстати, леди Мэтисон, а почему вы не празднуете? — остановился он перед большой дверью. — Мы по понятным причинам не способны вести светскую деятельность, а вот вам грешно прятаться по углам.

— Будем считать, что я устала, — прищурилась я.

Не жаловаться же ему, как «отлично» меня принимают в городе?

— От чего?

— Мне, признаться, тоже интересно, — узнала я голос хозяина дома, доносящийся из-за колонны. Его Светлость вышел, и я буквально ощутила исходящую от него злость. Она будто приобрела физические формы. — Саммер, куда вы запропастились? Я собирался идти к вам домой.

— Послали бы, Уэйда, — язвительно ответила, удерживаясь от миллиона колкостей.

И мгновенно замолчала.