То, что случилось между мной и принцессой Кайсой уже невозможно было игнорировать. И пусть, в отличие от сына, я пока еще не знал, какие чувства ее высочество испытывала ко мне, я тоже уже почти готов был принять решение. Но вынужден был себя сдержать.

— Я всего лишь попросил тебя немного подождать, — я не готов пока был дать Бьорну ответ. — Давай поговорим об этом чуть позже.

— Вы думаете, что это не служанка? — сын попятился от меня, мотая головой. — Но почему?

Я подошел ко кровати, сбросил плащ, стянул камзол. Тело ныло и от раны, и от долгого сидения в седле. Бьорн жаждал откровенного разговора, но пока мне нечего было ему сказать — сначала я хотел услышать признание Лотты. Своими ушами. И убедиться, что она говорила правду. О, какое бы облегчение я испытал, если бы это было действительно так.

— Вы не хотите поверить в то, что брата убила какая-то горничная, потому что это было бы унизительно для памяти Вегарда?

— Не говори ерунды! — оборвал я сына. — Я всего лишь хочу, чтобы настоящий убийца был найден и получил наказание. А теперь дай мне немного отдохнуть. И отдохни сам. Нам потребуется немало сил для того, чтобы выслушать признание этой девки.

Бьорн ушел, а я упал на кровать и пролежал, закрыв глаза, не меньше часа — пока мне не сообщили, что его величество приглашает меня в малую гостиную, куда вот-вот должны привести горничную Лотту. Я велел посыльному сказать то же самое и Бьорну, а сам вызвал слугу. Мне нужно было привести себя в порядок."

"В малой гостиной собрались только члены королевских семей. Мы раскланялись с хозяевами, но желания завести беседу ни у нас, ни у них не возникло. Мы с Бьорном сели на отведенные нам места.

Дверь отворилась, и начальник королевской стражи ввел в гостиную бледную дрожащую девушку. Плечи ее буквально сотрясались то ли от холода, то ли страха. Ульсен вывел ее в центр комнаты. В присутствии короля ей полагалось стоять, но она так слаба, что покачнулась и рухнула бы на пол, если бы стражник ее не подхватил. Его величество подал знак, и Лотту усадили на стул.

Я окинул ее внимательным взглядом с головы до ног. Конечно, на ней было длинное платье, но ни на лице, ни на шее, ни на видимых частях рук не было видно следов побоев или пыток. Да я и изначально предполагал, что король Матиас на это бы ни пошел — под пытками можно было получить любое признание, но доверия к нему было бы немного.

И всё-таки девушка признала себя виновной. Почему? Потому что на самом деле была убийцей? Или ее запугали чем-то, чему она не смогла противостоять?

— Лотта Вайн, посмотри на меня! — раздался громкий голос Матиаса.

Девушка подняла голову. На лице ее не было написано ничего, кроме усталости и равнодушия.