Ее невозможно было заставить что-то сделать. Она всё равно не сказала бы мне ничего.

И она уже сказала мне достаточно, чтобы я всё поняла.

В смерти Вегарда была виновата одна из моих сестер!

Его величество застонал на кровати, и я метнулась туда. О сёстрах я подумаю потом. Сейчас мне нужно было помочь ему!

Его раны уже не кровоточили, и дыхание стало уже таким, что мне не нужно было склоняться к самому его лицу, чтобы его услышать. Но ему всё еще было плохо. Должно быть, его магия, от которой он невольно пострадал сам, была слишком сильной, чтобы он легко мог справиться с ее последствиями.

Я налила воды из чайника в кружку, остудила ее. Потом принесла с улицы снега. Эйнар полыхал от жара, и я смочила носовой платок и положила ему на лоб. Это помогло, но ненадолго.

Он метался по кровати, силясь что-то произнести в бреду. Я прислушалась и различила: «Не трожь ее!» Возможно, он снова и снова переживал недавнюю сцену. И я почувствовала себя еще более виноватой. Он пострадал из-за меня!

Нерландцам вообще не стоило приезжать в Терцию! Наша страна приносит им только дурное!

Его величество бил озноб, и я подкинула в печь дров.

В доме было тепло, но этого было недостаточно, чтобы согреть Эйнара. И я сняла свою теплую шерстяную, отороченную мехом накидку и укрыла ею его.

На мгновение его глаза открылись, а губы что-то прошептали, но я не сумела разобрать, что.

Я вернулась к столу, съела сухарь, выпила воды. Треволнения этого дня серьезно вымотали меня. Мне хотелось спать, но я не могла позволить себе этого до тех пор, пока в печи горел огонь. Так я и клевала носом, сидя на топчане у стола, до тех пор, пока на лес не опустилась ночь.

Зажженная еще Ансой лучина догорела, и комната погрузилась в темноту.

Я осторожно подошла ко кровати. Мне нужно было хотя бы немного отдохнуть, а пол был слишком холодным, чтобы на нём спать. Я подумала, что не будет ничего дурного в том, если мы с его величеством проведем эту ночь в одной постели. Об этом всё равно никто не узнает. Даже сам Эйнар.

Я легла на самом краешке, закрыла глаза. Но заснуть не удалось. Я слышала тяжелое дыхание Эйнара, чувствовала, как его тело сотрясала дрожь. Он всё еще не согрелся.

Я подвинулась к нему поближе, чтобы согреть его своим теплом, и мне показалось, что его дрожь чуть унялась.

Теперь мы лежали под одной накидкой, и это ощущение близости с мужчиной, которое я никогда прежде не испытывала, напрочь прогнало сон.

Я прижималась спиной к его спине, чувствовала его тепло. И при этом я не испытывала никакой неловкости. Никогда прежде я не подпускала к себе никого на столь близкое расстояние. Я всегда воспринимала мужчин и брак как некую неприятную необходимость. Как нечто, через что женщина должна пройти, потому что так определено самой природой.