Склонившись, он нежно провел губами по моим губам.

— Сопротивляться бесполезно, Бель. Ты только моя!

Его рот жадно завладел моим. Возмущенно замычав, я невольно обмякла, уступая натиску его неукротимой страсти.

Глава 16.4

***

Забылось разом все. И что я вроде как злая на этого мужчину, с такими нежными, но в то же время жадными устами. Что я в обиде на этого мужлана, чьи руки столь горячи и дерзки. Что больше никогда ничего не желала слышать об этом мерзавце, чье сердце так бешено билось под моей ладонью.

Что нахожусь наедине с Раулем в своей комнате. Что внизу мой папенька, который и не подозревает, что его любимую дочь нагло компрометируют.

Что... А что там ещё...

Я окончательно перестала что-либо соображать.

Потом... Все потом...

Обняв этого несносного лорда дознавателя за шею, запустила пальчики в его густые темные волосы.

Ощутила, как стремительно ползет вверх подол моего платья, как легче становится дышать от того, что кто-то нагло развязывает шнуровку.

— Женись сначала, мерзавец! — выдохнула между поцелуями. — А потом от платья избавляй.

— Я официально твой жених, — прохрипел он в ответ, спускаясь легкими касаниями губ на мою шею.

— Официально ты, мерзавец, что обжимался с этой «деморде», так что поимейте совесть, граф.

— Какая совесть у дознавателя, девочка моя? Ты о чем? — рукав платья медленно пополз вниз, спускаясь с плеча.

— Ваша светлость, немедленно прекратите, — фыркнула, уперев ладонь в его грудь.

— Ммм, так я ваша светлость? Или все же Рауль?

— Мерзавец, предатель и гад! — припечатала его, не желая признавать свое поражение. — А ещё притворщик и обманщик. Так красиво сыграть, что у вас нога заболела...

— На самом деле, Бель, болит она нещадно, но скоро пройдет. Не переживай, калека тебе в мужья не достанется. Целители свое дело знают, и колено восстанавливается. Как ты видишь, я могу прекрасно обходиться и без трости.

— Ну, признаться, — выдохнула я, ощущая его губы на своем ушке, — бегаешь через препятствия ты очень прытко.

— И не жалко тебе свои фигурки? — его язык коснулся мочки. — Все же перебила.

— Оно того стоило, — мой голос странно задрожал. — К тому же ты купишь мне новые.

— Если нужно будет, — его теплое дыхание скользнуло по волосам, — я сам тебе новые вылеплю...

Тем временем вырез ворота платья становился все ниже и глубже, явно куда-то сползая. Подол задирался выше, оголяя колени.

— Рауль, не выйдет, — проворчала, глядя на такой беспредел. — Сначала свадьба!

— Вот видишь, моя колючка, ты уже согласна идти со мной в храм, а говоришь «да» не сказала.

— Ах, ты, — во мне снова взыграла злость, — так ты и тут меня развести пытаешься.