— И пусть у тех, кто не обладает этими достоинствами, вылезет такой геморрой, что ни один целитель не справится.

Отсалютовав, я выпила все залпом.

— Вот геморроя ему ещё и не хватало! — тяжело вздохнула Люси. — А лучше ремня. Где-то я что-то упустила, раз этому поганцу хватило ума лезть с поцелуями к посторонней девушке.

— В шею, — уточнила я. — Он изволил провести губами по коже этой жабы! Надеюсь, у него выскочат бородавки. Да и ты-то тут при чем, кумушка моя. Это граф мерзавец! Да и что с него взять, если он при дворе рос. Здесь же всё насквозь гнилое и лживое.

Люси поднялась и поправила передничек.

— Интриги, да, — кивнула она. — Они кругом, Бель. Поэтому учись разбираться в людях. Увы, но ты абсолютно слепа и в упор не видишь, кто есть кто, — её голос приобрел воспитательные нотки. Со мной так учителя в школах разговаривали. — А по поводу побега... пока и думать забудь. Последний конкурс талантов. Как хочешь, так там и появись. А как тебе исчезнуть после незаметно, придумаю. А я пока пойду, в шкафу у себя в комнате приберусь. Был у меня ремень широкий...

Ух, столько лет я его не доставала, а сейчас вот вспомнила. Внук всё уговаривал переехать к нему в городской дом. Чувствую, пришло время и ремень найти, и вещи собрать, и к нему поближе подселиться. Глупый он у меня ещё, вырос-то лбина, а ума да житейского опыта, что бараний горох. А ты, душечка моя, — в меня ткнули указательным пальцем, — сиди и ищи в себе талант. И это я заберу. А то после трех бокалов все мы на подвиги горазды.

Подойдя к столу, она забрала и бутылку, и бокалы.

— Люси! — возмутилась я.

— Делом займись, виконтесса.

Ещё не хватало наводить шум и скандалы в связи с твоим побегом. Красиво пришла, красиво и исчезнешь. А то я и сюда с ремешком приду. С меня станется.

Усмехнувшись, я почесала затылок. И половины из сказанного ею не поняла. Но чего уж... Видимо, старость чего-то там лучше моего понимает."

"Глава 14.2

***

Оставшись в комнате одна, снова ощутила эту давящую тоску на сердце. Никогда не думала, что мне можно сделать настолько больно. Я ведь непробиваемая! Гроза самых строгих деспотичных учителей школ для юных леди.

Меня не брало ни стояние коленями на горохе, ни многочасовые переписывания учебников по культуре поведения в обществе.Ничего никогда не могло сломить... И вдруг. Один поцелуй, одно предательство — и я готова сердце вырвать из груди.

Так больно!

Пройдя по комнате, остановилась у окна и распахнула крепкую темную деревянную раму.

До моего слуха долетел легкий девичий смех. Приглушенные голоса. Из-за высоких кустов цветущей гортензии вышла счастливая парочка. Явно из молодых аристократов.