– Это аукцион, да?

Кусаю губу до острой боли, пока не начнёт стрелять в голове. Закрываю лицо руками, не верю, что спрашиваю. Что действительно думаю такое.

– Если ты из-за ставок переживаешь, то не стоит. Я подсмотрела, там уже рекорд давно побит! Ты крутышка, Ань.

– Рекорд? – переспрашиваю глупо, у меня всё лицо горит.

– Ну да, давно уже поставили близняшки и…

– Тин. Ты только ничего не спрашивай, хорошо? Просто ответь. Какой рекорд, по чему?

– По ставкам, конечно же, - девушка накручивает золотистую прядь на палец, качает головой. Улыбается, словно я спросила какую-то глупость, несусветную. – По количеству желающих не подскажу.

– Нет. Ставки на что? Какие…

– На тебя.

У меня даже нет ощущения, что облили холодной водой. Сразу в прорубь, топят. Лицо горит, лёгкие, всё тело. Меня начинает колотить из-за паники и страха.

Собственной дурости.

И слепой надежды, которая сквозит в моём голосе:

– Конкретнее. Вот как отсталой объясни. Ставки в чем, на что точно, и…

– Ты перепила, да? Это плохо… Ничего, найдём водичку и как новенькая будешь!

– Тина!

– Господи. Аукцион в рублях, ставки на ночь с тобой, на твою невинность. Объяснишь, что происходит?

Качаю головой, не сдерживаю слез.

Значит, это правда так.

Аукцион.

И торгуют мной.

Ноги меня не держат, падаю на холодный асфальт. Сейчас запачкаю платье и меня выгонят. Идеальный план, который рождается в затуманенном разуме.

Зажимаю рот руками, чтобы не закричать. Не понимаю, как это возможно. Я ведь не соглашалась, не хотела. И… Разве можно человека купить, чью-то невинность?

Я видела статьи в интернете, как девушка в Америке продавала девственность. Но это ведь далеко, за океаном. А я здесь.

В закрытом клубе.

Где на меня ставки делают.

– Ань, поднимайся. Ты меня слышишь? Аня, блин!

– Я не… Я не хочу, ясно? Тин, вызови мне такси, я уеду домой быстро. Пожалуйста.

С надеждой смотрю на девушку, а та качает головой. Смотрит, как на припадочною. Права ведь. Сижу на земле, реву. Горячие слезы градом стекают по лицу, капают на белоснежное платье.

Мне нужно подняться, бежать. Подальше от этого места. И Диму найти, рассказать, что на самом деле это никакой не конкурс. Что тут намного страшнее дела творятся.

– Ань, ты сдурела? Никто тебя не отпустит? Ты… Так, поднимайся, найдём тебе выпить. Всем страшно в первый раз, ничего такого. Сейчас успокоительного найду, у девочек должно быть. И не вздумай болтать такого, ясно?

– Но… Ты не понимаешь, я не хочу! Я не собиралась, мне не…

– Понимаю. Я знаю, Ань, страшно. Передумала, да, ты не такая, - девушка присаживается, удерживая равновесие на тонких шпильках. – И не сможешь, не захочешь. И что эти деньги решают, так? Все так думают, хотят рвануть. Но ты пришла в этот клуб и пути назад нет. Давид не допускает осечек.