– Словно хочу тебя трахнуть? Это правда.

– Давид!

– С каких пор честность порицается?

– Когда ты говоришь такое, ещё и за столом. Алан, ну скажи ему.

– Не думал, что паду так низко. Но я согласен с Воронцовым. Что плохого в правде?

Поджимаю губы, не зная, куда девать губы. Они теперь сговорились? Специально, чтобы довести меня до припадка? Знали бы мужчины, как сегодня мне было сложно притворяться смелой.

И Диму отвести подальше, не зная, что будет дальше. Но если он ни в чем не виноват, то ведь Давид и Алан узнают это? Лучше пусть я буду сукой, чем ещё раз слепо доверюсь.

И теперь… С этими мужчинами, с которыми я потеряла невинность… Смотреть открыто, не краснеть, не заикаться. И уж точно не пытаться сбежать от них подальше.

Всё внутри подрагивает во время ужина. Переворачивается сотни раз, срывает все защитные механизмы. Словно попала в клетку миллион лет назад, а теперь стены начали сдвигаться.

Смотрю на губы Давида и вспоминаю, как он целуется. Жадно и голодно, грубо. Очень и очень грубо, даже Алан так не делает, хотя тоже очень напористый.

А после перевожу взгляд на пальцы Алана, обхватывающие вилку и… Самые неприличные мысли, фантомные касания к телу. Жесткая хватка, которая быстро сменяется нежностью.

Слова Лены крутятся в голове. Служат моральной подпиткой, чтобы не сбежать через окно. Или не закрыться, превращаясь в молчаливую и тихую Анну, которой я была после аукциона.

Разве плохо хотеть большего?

Да, желания порочные и нестандартные, выворачивающие наизнанку. А ещё такие отношения порицаются в обществе. Мужчина можно иметь вторую семью на стороне, а девушке встречаться с двумя – точно нет.

Но самое главное я сделала. Я озвучила своё желание, призналась в чувствах к ним двух. Может, ломано и неправильно, непонятно. Но я сделала это. А дальше решение за мужчинами.

– Ты теперь молчать будешь, куколка? Плохая тактика, - Давид постукивает пальцами по столу, едва отпивает свой виски. – Считай, что это свидание на троих.

– Двое из которых мечтают убить друг друга?

– Заметь, Анют, - Алан едва приподнимает угол губ, стреляет взглядами. Прямо в сердце, на поражение. Смертельный исход. – Мы учли твои пожелания. Не ссоримся, не прогоняем друг друга. А ты всё равно недовольна.

– Потому что он! – жалуюсь, как маленькая. Указываю на Давида. – Говорит пошлости. А ты его поддерживаешься.

Поправляю волосы, тру кончики пальцев. Мне кажется, что со мной всё не так. И наряд простой, и прически никакой. Легкий макияж, да и тот не в счет. А мне хочется быть красивее.

Волнение сковывает что-то внутри, давит камнем на грудь. Даже дышу через раз, в легкие кислород почти не попадает. Всё забито волнением, гарью и пеплом.

Кажется, что я сожгла всю свою жизнь. И непонимание самой себя тоже принесла на алтарь.