Я в себя под утро только пришёл. А потом вот узнал, что в розыске. У меня доказательства есть. И с больницы выписка, что сотрясение было, и я контакты дам тех, кто предложил это. И всю нашу переписку покажу, хочешь? Анют поверь мне, ладно? Давай, пошли, покажу. Я здесь недалеко припарковался, всё в машине.

– Я…

Прикусываю губу. Дима вдруг кажется таким родным. Нервничает, оглядывается, но при этом звучит уверенно. Словно, действительно всё так и было.

Да и зачем ему вдруг объявляться и рассказывать ложь? Он мог бы никогда больше не ходить в университет и радоваться деньгам.

А Дима приехал, ко мне…

– Ань, ну ты же меня знаешь.

– Знаю. Да, хорошо. Пошли, только быстро.

У меня ощущение, что совершаю главную ошибку. Но ничего не могу с собой поделать. Так будет правильно, наверняка. Даже если что-то пойдет не так, то всегда можно будет исправить.

А я просто хочу знать правду. Кто такой этот номер семь, он вообще появится? Или кто-то из жизни мужчин, который хотел просто столкнуть Давида и Алана. Так ведь тоже может быть?

Медлю на переходе, крепко сжимаю телефон в руке. Уверена, что мне потом ещё достанется от мужчин.

Что приняла такое дурацкое решение. Но по-другому я не могу.

– Ань, давай быстрее. Не хочу, чтобы меня заметили.

– У меня нога болит, я ещё на том конкурсе подвернула. Прости, что не могу бежать за тобой. Ты-то за мной не бежал.

– Да бля, ну я же объяснил. Не мог ничего поделать. Я может не ангел, но никогда бы не стал сутенером. Ладно, может всякое произойти. Но я бы никогда не стал насильно кого-то подкладывать под толстосумов. Тем более тебя. Ты же моя девушка, насколько мразью нужно быть?

– Я не твоя девушка.

Отрезаю, потому что это неизменно.

Виноват Дима или нет, то это ничего не меняет. Точка, жирная и нестирающаяся, поставлена той же ночью, как номер семь выиграл аукцион.

Даже если Диму подставили, и он совсем ни при чем. То в моем сердце больше нет для него места. Так получилось, ничего не изменить. Алан и Давид занимают всё место, никем не вытеснить.

Я не представляю, что будет дальше. Когда мужчины успокоятся и найдут себе других девушек. А это произойдет, точно. Никто не будет терпеть, что я влюблена.

«Нечего за двумя гоняться, ишь пошли, выбор им давай».

Бабуля ворчала, когда я подавала документы сразу в несколько ВУЗов, а после не могла выбрать, где хочу учиться больше.

Дима тогда помог, решила, что хочу с ним. Но не будь у меня парня – я бы сто лет ещё раздумывала.

И здесь тоже.

Не выбирая ни одного, я потеряю сразу двоих.

Но по-другому я не могу. Вот если бы бабуля была влюблена в двух, могла понять, как это – мечтать о каждом, чувствовать эти смерчи внизу живота от их прикосновений… Она бы меня поняла.

– И где твоя машина? – оглядываюсь, а Дима кивает на угол.