– Что можно получить легкие деньги.

– И ты повелась? Типично. Что ещё твой Дима говорил?

– Ничего такого. Он не… На моей работе не знают, что я в конкурсе участвую.

– И снова – типично. Давай, Анют, будь честной со мной. Ты ведь честная девочка, правда? Кто-то подсылал тебя? Предлагал деньги, что со мной покрутишься?

– Нет… Зачем? Нет.

Киваю. Мало веры будет, надо заставить пацанов ещё раз проверить куколку. Все строжайший отбор проходят, чтобы неприятностей не было. Я дорожу своей репутацией, которую зубами выгрызал.

И если Анюта сегодня участвует, значит – ничего криминального не нашли. Связей, долгов, приводов. Чистая история приводов и прочая чепуха.

Тяну ладони к её лицу, размазывая черные полосы. Хреновая косметика, вся потекла. Поправляю что могу, стираю следы слёз. А девушка даже не дёргается, смотрит ошарашенно.

Красивая же, блядь. Реально куколка, никак иначе. У сестры такие в детстве были. С длинными волосами, круглым личиком. И огромными лисьими глазами.

– Я ведь проверю всё, понимаешь? Лучше самой признаться, - мотает головой, из-за чего сильнее трётся о мою ладонь. – Хорошо. Беги, Анют, скоро продолжится конкурс. И не пытайся слиться.

– Да… Хорошо.

Морщится, натягивая туфли. Но бежит словно спринтер к двери, подхватив подол юбки. Падаю в мягкое кресло, от которого теперь несёт цветочными духами с ноткой лимона.

Пялюсь последние секунды на спину девушки, острые лопатки. И как бросает на меня быстрый взгляд, выбегая за дверь.

Инфу пацанам, алкоголь – мне. И поменьше думать о куколке. Потому что я не влезаю в аукционы, не забираю себе девчонок.

И Анюта сегодня проведёт ночь с другим.

Глава 4. Аня

Нога почти не болит, только отдаёт ноющей болью. Но это такая мелочь, когда я спешу убраться из кабинета Давида. И зачем он вообще звал с собой, если не поговорил?

Только облапал, напугал и довёл до слёз.

Прячусь в гримёрке, пытаясь привести себя в порядок. Вожу кисточкой по лице, обновляю пудру. Мне кажется, что все заметят красные глаза, слипшиеся ресницы…

Давид сказал… Нет, мужчина приказал мне участвовать дальше. И я не могу даже поспорить. Стоить подумать, что сцена в кресле снова повториться: он будет нависать надо мной, со своим тяжелым одеколоном, который мешает дышать – и сразу становлюсь похожей.

Видимо, участники действительно делают крупные ставки, раз такие правила. Когда я подписывала договор, то думала, что это просто формальность. Если кто-то загуляет или променяет конкурс на что-то…

Но я ведь уже участвовала, показалась. Разве этого не достаточно? Тем более, что конкурс такой странный – никто не выбывает. Все участницы идут дальше, словно просто красуются на сцене."

"– О, наша мисс невинность, - одна из конкурсанток залетает с бокалом в руке.