Она сорвала его с себя и швырнула изо всех сил, услышав, как оно ударилось о стену с мясистым шлепком. Она схватила фонарь и направила на него луч. Оно сидело на корточках на полу, издавая ужасные хнычущие звуки. Его голова была мокрой от того, что должно было быть кровью, и вскоре она поняла почему. Она повредила его. Его голова раскололась, как у куклы, ударившейся о стену, а у ног лежал кусок черепа.

Его серые глаза заблестели, когда оно посмотрело на неё. Пасть открылась и издала сердитый рёв. Окровавленное и сломанное, оно бросилось на неё. Она еле успела отбить его в сторону фонариком. Едва оно коснулось пола, как она уже пинала и топтала его изо всех сил. Крича от боли, оно скользило по полу, волоча за собой окровавленные часовые механизмы и куски плоти.

- Ииииииии, – жалобно пищало оно. -Ииииииииииииии…

На глазах у Рамоны, преисполненной отвращения и раскаяния, оно наполовину доползло, наполовину допрыгало до трупа своей матери. Оно вцепилось в её раздвинутые бедра, пытаясь вернуться туда, где, возможно, ощущало безопасность и защиту от большого плохого мира. Шлепающие звуки, которые оно издавало, когда пыталось проникнуть в Су-Ли, стали последней каплей.

Рамона крича подбежала к нему. Зверь укоризненно посмотрел на неё, прежде чем она снесла его голову с плеч. Она долго стояла, чувствуя странное облегчение и вину. Но одного взгляда на забрызганное кровью лицо Су-Ли было достаточно, чтобы избавиться от последнего. В течение нескольких секунд внутри дрожащего тела куклы раздавалось тихое жужжание, затем оно прекратилось, и воцарилась тишина.

Она направилась к двери, открыла её и, спотыкаясь, пошла по коридору. Она нашла лестницу и спустилась по ней на несгибаемых ногах, едва не падая. Она не могла правильно классифицировать то, что чувствовала в тот момент. Это было какое-то невероятное сочетание горя, вины и облегчения. Выйдя на улицу, она ушла как можно дальше от дома в парк, где рухнула на колени.

Она выключила фонарь.

- Я убила его, - подумала она. Да, я убила его.

И хотя она понимала, что у неё не было выбора, ей от этого не становилось легче, потому что оно было по-своему живым существом, ребёнком.

Через некоторое время Рамона поднялась на ноги и снова двинулась на восток.

48

Когда Чазз снова открыл глаза, он висел в двадцати футах над землей в какой-то огромной тёмной комнате. Он мог видеть окна в крыше высоко над собой, и бледный лунный свет освещал его. Он был голый. Он почувствовал, как по коже пробежал холодок."

"Его первой мыслью было: Если я мёртв, как я могу чувствовать холод?

А это означало, что он вовсе не мёртв. Последнее, что он помнил, - как Одноногая Леди держала его за лодыжки, словно новорожденного, в комнате, похожей на викторианскую комнату для вскрытий. Он вспомнил женщину-пузырь.