Так, ходящей функцией, которой утром говорят «доброе утро», съедают поставленную под нос тарелку еды и вечером, возвращаясь со службы, дежурно благодарят за ужин, а потом ложатся в постель. Ты по утрам делаешь зарядку, а по вечерам занимаешься любовью. И все это для тебя такая же рутина, как чистка зубов. Нет в тебе полета, Зимин! А мне надоело жить без полета. Ты понимаешь, я попробовала полетать, и мне понравилось.

– Очень много слов, Маша, – поморщился он. От постоянных попыток связать слова в связный текст у него начала муторно болеть голова. – Если я правильно понял, дело не в том, что я тебе никогда не изменял, а как раз в том, что ты мне изменила?

– Боже, какая пошлость! Какая невыразимая пошлость, что ты все пытаешься свести к казенным формулировкам, которые ты заносишь в протокол, когда допрашиваешь свидетеля! Но я не свидетель, Зимин. Точнее, мне надоело им быть.

– А кто же ты, жертва?

– Ты еще скажи, что я – преступница. – Жена вздохнула. – Давай закончим этот разговор. Мы с тобой были женаты пятнадцать лет. У нас растет дочь, в жизни которой, разумеется, должны остаться оба родителя. Но с меня вполне достаточно. Я подаю на развод, ухожу от тебя и вообще уезжаю.

– Куда? – не понял он.

– Если тебе это действительно интересно, то в Германию.

– Почему именно туда?

Жена смотрела с подозрением, как будто думала, что он издевается.

– Мой друг живет в Германии. Он – бизнесмен, регулярно приезжает в командировки – у немцев с нами крупное совместное производство оптических приборов. Ты хотя бы это знаешь?

О крупном заводе, после приватизации и долгих мытарств вошедшем в состав одного из немецких концернов, Зимин, разумеется, знал, просто не думал, что этот факт может иметь отношение к его жизни. Оказывается, мог! Туман, поселившийся в голове, понемногу рассеивался.

– Погоди, то есть ты сопровождала немецких бизнесменов, познакомилась с одним из них, он показал тебе, что значит летать, и теперь ты переезжаешь к нему?

– Браво, ты не зря считаешься хорошим следователем, – с издевкой проговорила жена. Или ему казалось, что, обращаясь к нему, она всегда говорит с издевкой? – Да, я познакомилась с Паулем, когда занималась оформлением кое-каких документов, а заодно переводила. Он заставил меня потерять голову. Я сама не знаю, как согласилась поехать к нему в гостиницу, и…

– Бога ради, огради меня от подробностей, – уныло попросил Зимин. – Я уже понял, что ты полетела. И как долго ты уже летаешь?

– Восемь месяцев. Мы встречались здесь, потом он вернулся домой, но несколько раз прилетал в Москву, а я ездила туда. Сейчас Пауль опять здесь, он сделал мне предложение, поэтому я подала на развод, Зимин. И думаю, через два месяца мы улетаем в Берлин.

– Мы? Ты и этот твой Пауль?

– Мы, это я и Ксюшка.