– Снежинка, – мама поцеловала ее в ответ. – Я даже не сомневаюсь, что все будет хорошо. Ты ужинала?

– Нет, тебя ждала, – ответила Снежана, которая в угаре работы совершенно забыла про еду. После маминого вопроса она почувствовала, как у нее сосет под ложечкой, и тут же обругала себя, что опять наестся на ночь. Ну кто ей мешал поужинать в районе семи, а сейчас просто попить с мамой пустого чаю? Без всяких рогаликов, разумеется.

– Вот и отлично. Пожалуйста, разогрей пюре и котлеты, пока я раздеваюсь, – попросила мама. – Я что-то проголодалась. Тата предлагала поужинать в ресторане отеля, но мне было неудобно задерживать ее водителя, время-то уже позднее.

Да и в том, что ты тут забыла поесть и сидишь голодная, я тоже не сомневалась. Все-таки, знаешь, доченька, до чего же хорошо ужинать дома, на своей кухне!

– Знаю, мамочка, – улыбнулась Снежана и отправилась выполнять данное ей поручение.

– У тебя что за иллюминация по всей квартире? – удивлялся издалека мамин голос.

– Захотелось, – неопределенно ответила Снежана. – Я, оказывается, отвыкла оставаться одна в квартире, без тебя, вот и создавала эффект присутствия.

– Могла бы не нырять в работу, а позвонить кому-нибудь и пригласить в гости. Вот и была бы не одна. – Мама появилась в дверях кухни, завязывая пояс длинного, в пол халата. – Садись, я сама все сделаю. Ты и так целый день работала, а я развлекалась.

– Кого я могла пригласить в гости? – удивилась Снежана, впиваясь зубами в мягкую и сочную котлету. Мама крутила совершенно волшебные – из свинины с лосятиной. Лосятину им поставлял старый друг семьи, когда-то работавший вместе с Александром Машковским и теперь не забывающий его семью.

 – Лиду? Лилю?

– Михаила, – припечатала мама. – Снежинка, он проявляет к тебе интерес, и, мне кажется, ты должна этим воспользоваться.

– Мама, ну что ты придумываешь какие-то глупости! – вскричала Снежана и отложила котлету, которая вдруг стала невкусной. – У него ко мне сугубо профессиональный интерес, это во-первых. И я не собираюсь ничем пользоваться, потому что не считаю, что моя жизнь нуждается в исправлении или улучшении, во-вторых. Давай не будем больше возвращаться к этому разговору, если ты не хочешь со мной поссориться.

– Не кричи и ешь, а то остынет, – спокойно сказала мама. – Сейчас я чаю заварю и рогалики подогрею.

– Я не буду рогалики. Это безумие – есть тесто на ночь.

– Не хочешь, не ешь, но я все равно подогрею. И ссориться я с тобой не собираюсь, просто замечу, что я не слепая. Если ты хочешь находиться в плену самообмана, то пожалуйста, но я не могу не верить собственным глазам.

– Мама!

– Молчу!"

"Чай, разумеется, с рогаликами, пили молча.