Одна из них увидела подходящую Снежану и встрепенулась, как воробей.

– Снежок, как хорошо, что ты пришла, а то я не знала, как тебе позвонить, что сказать.

– Лида, что случилось? – строго спросила она.

– А что, ты не видишь? – Голос Лиды поехал куда-то вверх, сорвавшись на фальцет. – Мы пришли, а дверь разбита.

На стеклянной двери действительно зияла дыра, проделанная то ли метко брошенным камнем, то ли просто ногой.

– У вас что, нет сигнализации? – быстро спросил Зимин у застывшей Снежаны.

– Нет, это дорого, да и бессмысленно. Мы не храним ничего такого, что стоило бы украсть.

Отрезы тканей? Швейные машины? Так они к полу прикручены. Лида, вы внутрь заходили? Что-нибудь пропало?

– Да не заходили мы, – плачущим голосом ответила девушка. – Страшно ведь! Хотели тебе звонить, а тут и ты идешь.

– Так, позвольте мне, – сказал Зимин и протянул руку за ключами, которые держала в руках Лида. – Девушка, давайте отопрем дверь и посмотрим, что там внутри.

Через пару мгновений работницы во главе с Зиминым оказались в ателье. Снежана щелкнула выключателем, и мягкий свет залил комнату, в которой, кажется, принимали посетителей.

На первый взгляд все было в полном порядке.

– Не топчите, – строго приказал Зимин. – Кто-нибудь один пройдите по остальным помещениям и посмотрите, пропало ли что-нибудь. Остальные стойте у входа. Надежды, что злоумышленник оставил следы, немного, но все-таки поступим по правилам.

На то, чтобы осмотреть все помещения ателье, потребовалось не более пяти минут.

Все было на месте, включая деньги в запертой на маленький ключик кассе. Их было немного, тысяч пятнадцать, но неизвестного преступника деньги точно не интересовали.

– Все на месте, – сказала Лида, инспектировавшая помещение. – Вообще ничего не пропало.

– А ты как считаешь? – спросил Зимин у Снежаны.

Та окинула взглядом помещение, закусила губу, скрылась в маленькой комнате, служившей ей кабинетом, и позвала:

– Михаил, подойди сюда на минуточку.

Было в ее голосе то, что заставило его сразу метнуться на зов. Снежана стояла посредине маленькой комнаты и держала в руках фартук из черной ткани.

– Что случилось?

Она подняла на него горящие, мгновенно запавшие, совершенно больные глаза:

– Дневник пропал.

– Что-о-о-о?"

"– Дневник Некипелова. Вчера я читала его здесь, на работе, и, сделав перерыв, положила в карман этого фартука. А потом позвонила мама, сказала, что тетушке плохо, я все бросила и побежала наверх. И думать забыла, что дневник остался здесь, в кармане. А сейчас его нет.

Зимин напряженно думал, его лоб разрезала глубокая морщина, он просто физически ощущал ее, зная, что морщина появляется всегда, когда требуется серьезная работа мысли.