А вот и двое местных…

Один мне уже знаком, это капитан Топчиев, разведка Черноморского флота, а вот второй… Невысокий, коренастый, на рукаве нашивки. Сухопутные звания РККА я еще как-то помню, а вот во флотских нашивках путаюсь. Да, точно, кажется капитан-лейтенант. Бузинов, что ли? Ну, не сподобился пока лично познакомиться.

Тут орлы-командиры углядели, кто стоит рядом со мной, точнее его генеральские петлички в расстегнутом воротнике камуфляжки, и вытянулись перед представителем Ставки в ниточку.

– Доложите обстановку.

Кажется, эта мизансцена, похожая на похождения халифа Гарун аль Рашида, Василевского даже немного забавляла.

А я-то все ломал голову – каким позывным обозначить Александра Михайловича в эфире. Быть ему «Халифом», пусть, если что, немцы голову ломают – что за араб тут завелся.

Первым пришел в себя майор Юдин, что вполне естественно – ведь это участок его батальона, и он отвечает за все здесь происходящее. Да и о прибытии представителя Ставки мы заранее предупредили всех своих командиров.

– Товарищ генерал-лейтенант, докладывает майор Юдин, командир сводного батальона морской пехоты Балтийского флота.

На участке батальона противник проводит скрытую подготовку к ночной атаке. Ну, это они думают, что подготовка скрытая и атака будет для нас внезапной… – майор сделал шаг в сторону, освобождая Василевскому место возле ПАРа. – Товарищ генерал-лейтенант, взгляните сами.

Вообще-то, если смотреть невооруженным глазом, то перед нами кромешный мрак, в котором не видать ни зги. Но в поле зрения прибора артиллерийской разведки XXI века, работающего сейчас в режиме ночного видения, немецкие цепи, бредущие по нейтралке, сейчас наверняка видны как на ладони.

Несколько минут генерал Василевский, приникнув к наглазникам, молча обозревал окрестности. Потом, нехотя оторвавшись, поднял голову.

– Какие крас-с-савцы, товарищ Бережной! Действительно думают, что их никто не видит. – Он повернулся к командиру батальона: – Докладывайте, как думаете отражать атаку, товарищ майор.

– Разрешите еще раз глянуть, товарищ генерал-лейтенант? – ответил тот, нагибаясь к ПАРу. – Так, еще сто метров, и готово! – Майор распрямился. – Личный состав батальона и приданных ему подразделений скрытно выведен на позиции.

Когда немцы приблизятся к окопами на сто пятьдесят метров, мы ударим по ним из всех стволов. Одновременно артиллеристы поставят заградительный огонь, отсекая немцам путь назад."

"И вот еще что. Немцы будут наступать против бьющего им в лицо ветра с дождем, и в таких условиях много не постреляешь. А мы еще направим им в лицо свет всех имеющихся у нас фар и прожекторов. Тогда они вообще ослепнут. А наши бойцы будут ко всему этому безобразию спиной, и стрелять им ни ветер, ни яркий свет не помешают.