– Хрущев? – майор ГБ Санаев побарабанил пальцами по столу, я видел, что он едва себя сдерживает. – Это не тот, который сейчас член военного совета Юго-Западного фронта?

– Именно он. Никита Сергеевич, который… В народе прозванный Хрущем, Кукурузником и Лысым Хреном. Впрочем, о подвигах его на ниве сельского хозяйства, промышленности, армии и флота можно будет поговорить потом, отдельно.

– Ну, а вы, чекисты послевоенные, вы-то куда смотрели? – простонал Санаев, обхватив голову руками.

– А мы смотрели туда, куда нам разрешали смотреть. Я же вам уже говорил. Ведь после убийства Хрущевым товарища Берии и разоблачения «культа личности Сталина», – при этих словах Санаев скрипнул зубами и выругался, – руководству органов государственной безопасности было запрещено заводить агентурные дела на высшую партноменклатуру. Оттуда-то и поперла вся гниль, которая довела СССР до бесславного конца.

Майор ГБ Санаев сидел и в раздумьях методично постукивал о стол папиросой.

– Александр Васильевич, да это что ж получается, страну сдали с потрохами из шкурных интересов, так сказать за «корзину печенья и бочку варенья»?

– Нет, Иса Гергиевич, шкурный интерес, конечно, был, но исчислялся он не корзинами и бочками, а миллиардными счетами в иностранной валюте в западных банках. Каждый секретарь в союзной республике становился ее президентом, при этом подгребая под себя заводы, фабрики – словом, все, что строил советский народ, недоедая, отрывая от себя последний кусок.

Ну, или не становился, и тогда его свергали демократичные оппозиционеры, устраивая в отдельно взятой республике филиал ада. Таджикистан, Азербайджан, Армения, Грузия, Молдавия, Киргизия – вот очаги второй гражданской войны на территории бывшего СССР. Литва, Латвия, Эстония входят во враждебные России блоки НАТО и ЕС. Когда мы отбыли сюда, доведенная до нищеты за двадцать последних лет Украина все быстрее и быстрее двигалась к развалу, после которого в ней неминуемо вспыхнет гражданская война.

– Да, в страшное время вы жили, товарищ Тамбовцев, пострашней, пожалуй, чем сейчас. Помните, как у поэта Некрасова: «Бывали хуже времена, но не было подлей».

– Помню, конечно! – меня снова взяла злость. – Действительно, хотя я и честно исполнял свой долг, но и на мне есть вина за то, что произошло с нашей страной. Так что считайте мое участие в войне с фашистами своего рода искуплением вины кровью. Как в штрафбате…

– Штрафбат? А что это? – удивился майор ГБ.

– Так вы до этого еще не дожили, – пояснил я, – Это подразделение для командиров, которые совершили преступление воинское или чисто уголовное, и им дается шанс в бою искупить вину кровью.