– Тогда я не понимаю, к чему весь этот разговор, если Брендон сделает все правильно: так, как будет удобно вам.

– Воспринимаешь меня, как врага? – с безупречно вежливой маской вместо лица, заметила Патрисия. – Не стоит. Я хочу предостеречь тебя. Лучше отрезать палец, чем ампутировать ногу, а резать придется. – Ее тон из вежливого плавно перетек в спокойно-равнодушный, а на последних словах стал откровенно ледяным.

– У меня встреча через четверть часа, – поднимаясь, произнесла Трейси. – Всего доброго и извините, что не смогла составить компанию за обедом. – Она пошла к бару, собираясь расплатиться за заказ, которого не дождется. Даже самые изысканные блюда сейчас вызывали рвотный рефлекс.

–//-

В северной части Куинса, в Уиллетс-Поинт, или, как это место называли местные – «Железном треугольнике», среди нестройных рядов покореженных машин стояли трое: Фил Леонелли, Фрэнк Чикко и Алессандро Кастелло. Они мало походили на местных обитателей: слишком хорошо одеты, с дорогими часами и идеально натертыми ботинками, хотя последнее уже как четверть часа было не так, потому что здесь нет нормальных дорог, только бурая каша из талой воды, грязи и отходов. Под ногами неприятно хлюпало, а нос резал невыносимый запах жженой резины и мусора – ночи холодные, и людям надо как-то греться.

Эта троица весело переговаривалась, проявляя завидное безразличие к окружающей со всех сторон мусорной свалке. Внешне они сильно отличались друг от друга: невысокий и щуплый Фил, плотный и крепкий Фрэнк, высокий поджарый Алессандро, который по праву считался очень красивым мужчиной, а друзья недаром прозвали его «Красавчик». Но их тесно объединяло другое: итальянское происхождение и преступная деятельность. Власти называли их одной из гангстерских ячеек Национального преступного синдиката, пресса окрестила мафией, они же считали себя людьми исключительно деловыми, входившими в мощную преступную организацию, главной задачей которой было выкачивание денег из страны: от рэкета и грабежей до наркотиков и заказных убийств.

Эдди Ликозе вышел из машины и громко выругался, когда его черные трехсотдолларовые туфли всего через пару шагов приобрели цвет собачьего дерьма. Он остановился, прислушиваясь: вокруг было достаточно тихо, привычные звуки свалки, вроде резких выкриков или редких шагов, он не считал помехой для разговора. В этом месте не действовали не только законы урбанистики, здесь не действовали никакие законы, а копы сюда практически не совались.

Он быстро преодолел расстояние до гоготавших мужчин и рывком развернул одного.

– Алек, где чип? – тихо спросил Эдди. В его характере были две отличительные черты: вежливые манеры и полное отсутствие сострадания ко всему живому.