– Питер, я не ожидала вас увидеть, да еще и в таком виде. – Трейси в первый раз за сегодняшний день искренне заулыбалась, правда недолго.

– В вашем доме больше не рады представителям закона – отсюда и маскарад. – Он сказал это с укором, не явным, но больно кольнувшим.

– В моем доме всегда рады представителям закона, – прохладно ответила Трейси, отступая от двери. Похоже, им предстоял разговор, не предназначавшийся для чужих ушей. – Что-то случилось?

Питер бросил коробку на стол, не деликатно, но и без вызова."

"– Да, мисс Полански, – он остро посмотрел на нее, охватывая с ног до головы: рубашка с закатанными рукавами и мягкие шорты. – Кое-что случилось.

«Даже так», – подумала Трейси, напрягаясь от официального, пронизанного недоверием тона.

– У нас с вами есть общий знакомый, и стране нужно, чтобы вы помогли засадить его за решетку, – без лишних предисловий сказал Питер.

– Не понимаю, о ком вы.

– О Марко Мариотти.

– Я ничего не знаю и не имею влияния на мистера Мариотти. Я просто встречаюсь с мужчиной.

– Если бы это было так – я бы к вам не пришел. Это операция на контроле у Президента. Вы понимаете, что это значит?

– Я ничем не могу помочь, – покачала головой Трейси.

– Вас не волнует, что наркотики попадают в школы, что умирают люди? Вы понимаете, чем это грозит нации? – Поначалу Питер говорил спокойно, но на последней фразе вспылил: – Вы давали присягу: служить правосудию и защищать законы этой страны!

– Если я нарушила закон, то мне должны предъявить обвинения. Вы собираетесь это сделать? – холодно поинтересовалась Трейси, морально готовясь к любому повороту, даже к наручникам.

– Нет, – произнес Питер, – пока нет. – Он пошел к выходу, но резко замер, поворачиваясь, и она снова увидела молодого мужчину из Аспена. – Трейси, ты не представляешь, куда влезла. – Питер печально улыбнулся и снова собрался, становясь жестко настроенным служителем закона. – До встречи, мисс Полански.

Дверь давно закрылась, а Трейси продолжала неподвижно стоять, глядя в пустоту. Она отказала обеим сторонам: Марко она предавала молчанием, страну – бездействием. Она оказалась загнанной в ловушку, как бабочка меж адских огней: где-либо тюрьма, либо смерть. И ни один из противников не примет ее обратно, не помилует.

– А-а-а! – закричала Трейси в бессильной ярости. Она не хотела свидетельствовать против Марко. Это против законов сердца, но и рассказать ему о Томе и операции тоже не могла. Просто морально не могла шагнуть в пропасть, переступить черту и жить вне закона. Но какие у нее были варианты? Есть ли выход из сложившейся ситуации? Трейси не знала. Впервые не знала, хочет ли просыпаться завтра.