– Не понял? – застопорился в дверном проеме Роб, а кружка с кофе в его руке опасно дернулась, роняя пару капель на светлый пол. – Какой самолет?

– Ты летишь во Францию. Муж Шэрен возьмет тебя на работу. Испытательный срок – год.

– С чего ты взяла, что мне это надо? – возмутился он, всплеснув руками, оставляя уже заметные коричневые пятна: и на паркете, и на своей же белой футболке.

Трейси, продолжая придирчиво выбирать наряд, спокойно произнесла:

– Ты поедешь, не спорь, просто делай.

– У меня, вообще-то, здесь тоже работа, свой бизнес.

– Бизнес? – резко обернувшись, что даже волосы хлестнули по лицу, жестко переспросила она.

 – Херовый из тебя бизнесмен.

Роб проглотил обиду – он столько раз извинялся, что не видел смысла снова поднимать эту тему, поэтому ровным голосом произнес:

– Теперь, все будет нормально, ведь Карло

– Ты в себе? – оборвала его Трейси. – Ты понимаешь, что люди, которые помогли тогда, за свою помощь потребуют свой фунт плоти. – «И платить его буду я!» – про себя взвыла она.

– Карло – мой друг, – уже не так уверенно вставил Роб. Трейси расхохоталась, коротко, зло.

Он ведь не знал, что для тех мексиканцев та ночь стала роковой. А вот она знала, слышала в новостях о пожаре в бруклинском гетто. Три трупа, личности пока не установили, но ей не нужны были имена.

– Ты идеалист, Роб, а быть идеалистом в наше время – значит, быть дураком. Пора взрослеть и умнеть.

Он обиженно поджал губы, собираясь возразить, но Трейси предостерегающе подняла руку.

– Ты поедешь, потому что ты должен мне. Год во Франции под руководством опытного менеджера. Через год делай что хочешь. Год – и ты мне ничего не должен.

Роб поколебался несколько секунд, но раз он считал себя мужчиной, который отвечает за свои слова и всегда платит долги, то кивнул, недовольно и мрачно, но все же согласно. Трейси выдохнула. Одной проблемой меньше. Какие бы у них ни были отношения, брата она любила и хотела уберечь о той ямы, в которую сама собралась упасть.

– Вот, возьми, – сухо сказал Роб, снова привлекая внимание сестры. Трейси повернулась и с болезненным чувством отстраненности наблюдала, как платиновая ниточка с искрившейся в ярком свете бриллиантовой подвеской легла к ней в руку.

Она погладила ее кончиком большого пальца, не замечая, как вышел Роб.

Трейси приложила ее к груди, радуясь, что не все хорошее ушло из ее жизни, но потом замерла, вспоминая, к кому собирается. Нет, только не сегодня. Сегодня она не наденет ее, боясь осуждающего холодного блеска немого свидетеля ее падения.

–//-

Такси остановилось возле красивого трехэтажного дома, выстроенного в викторианском стиле, но сейчас Трейси было не до любований красотами старинной архитектуры.