Он всегда меня понимал и помогал упорно работать над тем, как обуздывать эту импульсивную потребность кидаться в опасные ситуации, точно в омут головой, как использовать разум и расчет. По-моему, никто на свете никогда не понимал меня так, как он.

Я не замечала струящихся по щекам слез, пока не осознала, что все смотрят на меня. Первой мыслью было – они считают меня безумной из-за того, что я плачу, но потом я осознала, что кто-то задал вопрос.

– Они хотят, чтобы ты рассказала о последних днях Дмитрия, – сказала Виктория. – Расскажи, что хочешь. Что он делал.

Какой он был.

Я утерла рукавом мокрое лицо и перевела взгляд на огонь костра. Сколько раз мне приходилось говорить перед множеством людей – и хоть бы что, но сейчас…

– Не могу, – напряженным, еле слышным голосом ответила я Виктории. – Не могу говорить о нем.

Она сжала мою руку.

– Пожалуйста! Им это очень нужно. Они должны знать. Расскажи что угодно. Какой он был?

– Он… Он же был твой брат. Ты знаешь.

– Да, – мягко ответила она. – Но нам хотелось бы знать, какой он был с твоей точки зрения.

Мой взгляд по-прежнему был прикован к костру; пляшущее пламя медленно меняло цвет с оранжевого на голубой.

"

"– Он… Я не встречала человека лучше. – Я замолчала, собираясь с духом, и Виктория воспользовалась возможностью перевести мои слова на русский. – И он был одним из лучших стражей. В смысле, он был моложе многих, но все знали, каков он. Все знали, какая у него репутация, и обращались к нему за советом. И если происходил бой… или просто возникала какая-то угроза, он всегда первым бросался на помощь. Никогда не отступал. Пару месяцев назад на нашу школу напали…

Я слегка притормозила.

Беликовы говорили, что знают об этом нападении – что все знают о нем, – и, судя по обращенным ко мне лицам, так оно и было. Не требовалось в деталях описывать эту ночь, все те ужасы, которые я видела.

– Той ночью, – продолжала я, – Дмитрий столкнулся со стригоями. Точнее, мы были вместе, когда поняли, что они напали. Я хотела остаться и помочь ему, но он не позволил мне, велел бежать изо всех сил и предупредить остальных. А сам остался – понятия не имея, скольких стригоев ему придется одолеть, пока я приведу помощь.

Я до сих пор не знаю точно, сколько их было, но довольно большая группа. И он в одиночку справился со всеми.

Я подняла взгляд. Все сидели так тихо, что, казалось, не дышали.

– Это было так трудно. – Мой голос упал до шепота, и пришлось повторить то же самое громче. – Это было так трудно. Я не хотела оставлять его, но понимала, что должна. Он многому научил меня, и прежде всего тому, что мы должна защищать других. Это был мой долг – предупредить остальных, хотя больше всего на свете я хотела остаться с ним.