Если честно, я могла бы всю оставшуюся жизнь провести в этом воображаемом доме, каждое утро просыпаясь вместе с Дмитрием, как он и сказал. Но… это было бы слишком легко, а если я и научилась чему, так тому, что реальная жизнь легкой не бывает."

"Мои тяжкие, мучительные усилия не пропали даром – внезапно я снова вернулась в комнату в Академии. Эйвери стояла, испепеляя меня и Лиссу взглядом. Я поняла, что она сделала – вытащила воспоминания, которые сильнее всего терзали меня, и попыталась заморочить мне голову, отвлечь от Лиссы с помощью иллюзии того, чего я хотела больше всего на свете. Я вырвалась из ловушки Эйвери и была очень довольна этим – несмотря на боль в сердце. Жаль, что я не могла напрямую контактировать с ней; уж я сказала бы все, что думаю о ней и ее игре. Увы, это не представлялось возможным, поэтому я снова поделилась своей волей с Лиссой, и вместе мы сошли с карниза на пол.

Эйвери заметно вспотела, и когда она осознала, что проиграла в психическом «перетягивании каната», ее хорошенькое личико стало отталкивающим.

– Прекрасно, – заявила она. – Есть более легкий способ убить тебя.

Внезапно в комнату вошел Рид с обычным враждебным видом. Я понятия не имела, откуда он пришел или как узнал, что должен появиться именно сейчас, но он устремился прямиком к Лиссе, протягивая к ней руки. Открытое окно маячило за ее спиной, и не требовалось быть гением, чтобы разгадать его намерения. Эйвери пыталась заставить Лиссу спрыгнуть с помощью принуждения. Рид собирался просто столкнуть ее.

Мы с Лиссой мысленно переговорили друг с другом.

«Ладно, – сказала ей я. – Придется поменяться ролями».

«О чем ты?»

Страх затопил ее, что было вполне понятно, учитывая, что через несколько секунд руки Рида должны были дотянуться до нее.

«Я только что выдержала борьбу психических сил, – ответила я. – Значит, тебе предстоит сражаться в самом обычном смысле этого слова. И я покажу тебе, как это делается».

Двадцать восемь

Лиссе не требовалось ничего объяснять, чтобы я поняла, в каком она шоке. Хлынувшее в меня ощущение полного потрясения говорило само за себя. Мне, однако, нужно было срочно кое-что сказать ей:

«Пригнись!»

Думаю, это от удивления она среагировала так быстро – припала к полу. Слегка неуклюжее движение, но оно устранило возможность прямого нападения Рида и слегка отодвинуло ее от окна. И хотя он все же задел ее плечо и висок, боль была несильной.

Конечно, слова «несильная боль» означали не одно и то же для нее и для меня. Лиссу два раза пытали, но в основном ей приходилось сражаться психически. У нее отсутствовал опыт физической схватки один на один. Если, скажем, меня швыряли о стену, это, с моей точки зрения, был заурядный инцидент; но для нее даже несильный удар по голове вырастал в нечто грандиозное.