Мельница сплетен в Академии мелет без остановки, и такие слухи распространяются со сверхъестественной скоростью.

– Какая ерунда, – сказала она.

Он так смотрел на нее, что она почувствовала боль в сердце.

– В последнее время у тебя все ерунда. Вечеринки. Заигрывание с другими парнями. Ложь.

– Я тебе не лгала! – воскликнула она. – Когда ты наконец выкинешь из головы Аарона?

– Ты не сказала мне правду. Это то же самое. – Его обвинение прозвучало как эхо от слов Джил. Едва зная девочку, Лисса почти ненавидела ее. – Я никак не могу переварить это. Не могу смотреть, как ты возвращаешься к прежним дням, когда была девушкой из высокопоставленной семьи, выкидывающей всякие безумные трюки со своими королевскими друзьями.

Вот ведь какая штука. Если бы Лисса подробнее рассказала ему о своих переживаниях, о том, как чувство вины и депрессия пожирают ее изнутри, заставляют терять контроль над собой, Кристиан мгновенно поддержал бы ее. Несмотря на циничную манеру поведения, сердце у него было доброе – и оно полностью принадлежало Лиссе. Или так было раньше. Сейчас в его глазах она была лишь глупой и пустой девушкой, возвращающейся к тому образу жизни, который он так презирал.

"– Вовсе нет! – воскликнула она. – Я не знаю. Так приятно – дать себе волю.

– Это не для меня, – ответил он. – Если это твоя жизнь, я не могу быть с тобой.

Она потрясенно распахнула глаза.

– Ты разрываешь наши отношения?

– Я… Не знаю. Наверно.

Лиссу охватил такой ужас, что она на самом деле не видела Кристиана – так, как я, – не видела боли в его глазах. То, что он сделал, уничтожало его самого. Он тоже страдал. На его глазах любимая девушка изменялась, превращаясь в кого-то другого, с кем он не мог быть.

– Все не так, как раньше.

– Ты не сделаешь этого! – закричала она, не замечая его страданий; она видела лишь, что он поступает жестоко и несправедливо. – Нам нужно обсудить все… разобраться…

– Время разговоров прошло, – возразил он. – Тебе следовало объясниться со мной раньше, а не сейчас, когда внезапно все переворачивается с ног на голову.

Лисса не знала, чего она хочет – завопить или расплакаться. Она понимала одно: она не может потерять Кристиана, в особенности после того, как потеряла меня. Если она лишится нас обоих, в этом мире для нее не останется ничего.

– Пожалуйста, не делай этого, – умоляюще сказала она. – Я могу измениться.

– Прости, но я просто не вижу никаких доказательств! – взорвался он, резко развернулся и зашагал прочь.

Она восприняла его демарш как проявление грубости и безразличия. Я же снова заметила боль в его глазах. Думаю, он ушел потому, что понимал: если он останется, то не сможет и дальше придерживаться принятого решения, такого мучительного, но, как ему представлялось, единственно правильного.