Отведи-ка его к Зелимхану домой – пусть его ребята с ним возятся.

– А вдруг ребята Зелимхана его пристрелят? – усомнился «дождевик». – Они же «непримиримые», не любят федералов!

– Не пристрелят, – возразил дед. – Они его на кого-нибудь обменяют. А и пристрелят – тебе-то что за дело? Давай, давай – отведи. А я в дом пойду, а то промок уже тут с вами… – И удалился в глубь двора.

– Пошли, я отведу тебя куда надо, – покровительственно обратился ко мне «дождевик» и двинулся по улице, ступая величественно – будто исполнял какую-то страшно значимую миссию."

"Я поковылял за ним следом, зыркая по сторонам и поздравляя себя с удачным почином.

О том, что «духи» охраняют семью Ахсалтакова, я наверняка не знал – это было лишь предположение.

В селе не было отряда самообороны, так как совсем рядом располагалась база ахсалтаковского отряда, который курировал Старый Мачкой. Никому бы в голову не пришло здесь побаловаться – ни федералам, ни ребятам типа «лицедеев». Так что вполне могло случиться так, что семья Зелимхана проживала бы сама по себе, не обременяя никого необходимостью охранять ее. Это в значительной степени облегчило бы задачу.

Однако на войне никто не застрахован от случайности. Будь ты трижды Ахсалтаков. Вот я и предположил, что Зелимхан, ежели только он вполне здравомыслящий тип, обязательно должен каким-то образом защитить свою семью от случайностей. А что может быть лучшей защитой, чем пятерка верных парней, вооруженных до зубов, надежная радиостанция и постоянно готовая к экстренному перемещению семьи машина повышенной проходимости?

Итак, по первому пункту мои расчеты оказались верными: дождевик вел меня к Зелимхану домой.

Правда, козлобородый дядя дождевика мимоходом выдвинул предположение о том, что меня могут сразу же и без разговоров пристрелить ахсалтаковские ребята, но я уже рассматривал такой вариант и счел, что он маловероятен. Внешне я никоим образом не представлял опасности для «духов» – грязный, жалкий, без оружия. Все свои прибамбасы я оставил пацанам, которые, разделившись на две группы, залегли на подступах к селу и в настоящий момент вели наблюдение за моими перемещениями, ожидая установленного сигнала.

Ага! Вот оно… Свернув за «дождевиком» в неширокий проулок, я искренне пожелал всем, кто находился в усадьбе Ахсалтакова и в непосредственной близости от нее, чтобы мои пацаны ровно через десять минут получили этот самый сигнал.

В селе четыре широкие параллельные улицы – своеобразные авеню. Две такие авеню контролирует одна группа, две – другая. В соответствии с предварительной договоренностью, как только я сверну в одну из не основных улочек или зайду во двор какой-либо усадьбы, в общем, исчезну из поля зрения моих солдат, они начнут отсчет.