– Вряд ли вам это понадобится, герцог. У вас уже есть покровитель, и давно.

– О да, – засмеялся Рокэ, натягивая перчатки, – и он проявляет странное постоянство. Это-то и настораживает. Я могу ему наскучить.

3"

"В небе кружила черная птица. Небо было низким, серым и безнадежным, как сама осень, а может, дело не в небе, а в том, что впереди ждали зима в Тронко, Жиль, свояченица губернатора со своими туберозами, таможенники, карты, пьяный Алва, еще более пьяный Бонифаций и тоска. Враг разбит, Талиг победил, но что с того? Талигойя опять проиграла. Теперь Ричард жалел, что не уехал с Эпинэ, но ведь он думал, что армия возвращается в Олларию. В Олларию… Вот и он стал называть столицу придуманной «навозниками» кличкой. Чего удивляться, когда вокруг таможенники и олларианцы. Савиньяки переметнулись к победителю, немногим отстав от Рамиро. Вейзель, конечно, барон, но тоже не ахти что – в Бергмарк и Марагоне баронов больше, чем крестьян.

Юноша прислушался к разговору, который вели Алва и Вейзель. Так и есть – зимовка, праздники для горожан и солдат, жалованье, награды… А в столицу с донесениями поедут Манрик, Шеманталь и какой-то козопас. Хорошо хоть без Бонифация обойдется! Ричард не сомневался, что Алва, по своему обыкновению, задумал раздразнить врагов, вот и посылает ко двору мужлана и дикаря. Теперь генерал-невежа и едва знающий талиг сын Бакны увидят Катари, возможно, будут целовать ей руку.

Катари… Тоска и любовь кружили над Диком черной одинокой птицей, и это кружение будет длиться, пока он дышит. Молодой человек поднял голову, следя за небесным скитальцем. Тот медленно проплыл над ползущей среди курганов колонной и полетел к уходящим в серебристую даль холмам. Дик не понял, откуда взялась вторая птица, большая и яростная; казалось, ее породили исполненные осени облака. Ворон чудом увернулся от казавшегося неотвратимым удара, но вместо того, чтобы улететь, метнулся навстречу нежданному врагу.

Черно-золотистый комок камнем рухнул у третьего по счету холма, и в тот же миг Алва дал Моро шенкелей. Жеребец, с самого утра недовольный тем, что приходится плестись рысцой, распластался в бешеном галопе. Конь и всадник скрылись меж курганов, и Ричард, сам не понимая, что делает, послал Сону следом. Мориска прянула с места и понеслась, топча высеребренные предзимьем сухие стебли.

Эра Дик отыскал быстро, вернее, это Сона нашла Моро, рывшего землю у подножия испятнанного черно-красными кустами холма. Герцог стоял чуть дальше, у самой границы зарослей, и у его сапог лежали две птицы – черная и золотистая. Враги то ли умерли в воздухе, то ли расшиблись о землю, лапы золотого были свободны, но даже смерть не смогла разжать когти ворона. К мертвым птицам тянулись усыпанные красными каплями ветки.