Думал с той самой минуты, как узнал, что Адгемар за гоганское золото подрядился разорить Варасту. В глазах Олларов это, без сомнения, было преступлением, но это делалось ради возрождения Талигойи. Оллары и Сильвестр губят страну, а что делают они? Смогли бы Альдо и Штанцлер остановить стронутый ими же обвал, или он накрыл бы и правых и виноватых, и новое и старое?

– Ты виновен? – возвысил голос старик.

Сказать правду про Белого Лиса, про кровавого Лиса? Чтобы Ворон и его бакраны утопили еще сотню тысяч человек? Нет, пусть живут! Но как Мильжа дал себя убить, или… Или казар заставил его поверить, что он спасает свой народ и… своего друга?!

– Ты виновен?

Надо отвечать.

– Я делал то, что должен, и я ни в чем не раскаиваюсь, но лишь Создатель знает, было это добром или злом.

– Хороший ответ. – Козопас наконец отвернулся и теперь уставился на Рокэ: – Я сужу этого человека на земле Бакры и по закону Бакры, так пусть великий Бакра решит его судьбу. Наш закон прост. Кровь убитых обвиняет, а Бакра судит. Обвиненному на голову кладут плод абехо, обвинитель должен его сбить. Он может быть лучшим стрелком и не желать убийства, но Бакра направит его руку, и он убьет. Он может впервые взять в руки лук, но Бакра направит его руку, и он собьет плод. Если плод абехо будет сбит, обвиненный оправдан. Если обвиненный умрет на месте, он виновен, если выстрел пропадет, испытание повторится. И так каждый день, пока Бакра не примет решение. Сын Ветров, ты – кровь Талига, и ты – обвинитель.

– Я понял, – усмехнулся Рокэ, – но я не стреляю из лука. Согласится ли Бакра на пистолет?

– Смерть может принять любое обличье.

– Отлично. – Рокэ вынул оружие. – Робер, молитесь Создателю, чтобы Бакра рассудил по справедливости и покарал истинного виновника бед Талига и прочих бед, настоящих и будущих.

«Леворукий и все твари его, – с тоской подумал Иноходец, следуя за отмеряющим шаги молчаливым бакраном, – он же пьян. Вот уж воистину суд божий; будь Ворон трезв, он пристрелил бы врага Талига и пошел обедать, а сейчас… В голову Алва не промажет, сколько бы ни выпил, а в эту дурацкую ягоду – запросто, даже если спьяну вздумает пощадить».

– Ричард, – маршал повернулся к своему оруженосцу, – вы бы тоже помолились, и даже дважды – по-оллариански и по-эсператистски. Вы – создание неиспорченное и местами даже блаженное. Авось вас услышат.

Пресловутый плод сорвали с росшего тут же кривоватого деревца. Такими деревцами у горы Бакра заросли все расщелины, но в других местах Эпинэ не приметил ничего похожего. Сам абехо Иноходец разглядеть не успел – что-то красное и круглое, побольше вишни и поменьше яблока. Попасть трудно, но чем Леворукий не шутит.