– Мы должны найти способ вернуться, – теперь его голос звучал тверже.

– Должны, – подтвердила я эхом и вдруг спросила, теребя кольцо: – Ты ничего не чувствуешь?

– Что я должен чувствовать? – удивленно спросил он. А потом вдруг улыбнулся: – Ты боишься темноты? Да ладно тебе, я же с тобой.

Нужно было пошутить, что от этого мало толку, или придумать еще какой-то более остроумный ответ, однако я промолчала. Я редко полагалась на интуицию, стараясь опираться во всем на логику, но сейчас со мной что-то однозначно было не так. К тоске примешалось чувство отдаленной опасности. Неужели тело Ярослава так боится темноты?

– Давай вместо чая пить воду? – предложил Ярослав и добавил: – С пирогом, разумеется.

– Я не хочу, спасибо, – мне было не до еды, но я не могла понять, что со мной не так.

При дребезжащем пламени свечи Яр кое-как отрезал от пирога кусок – ароматно запахло яблоками – и положил себе на тарелку, вооружившись вилкой.

– И как тебе? – спросила я, спиной ощущая опасность.

– Вкусно, – отозвался он довольно, тщательно прожевав первый кусочек. – Ешь, Мельникова. Подари себе немного серотонина. Кстати, твой браслет нагрелся и…

Ярослав хотел что-то сказать и вдруг замер. Схватился было за горло рукой, но упал со стула на пол. И остался лежать – бледный и неподвижный. Его глаза были закрыты. Пряди волос рассыпались по лицу. Рядом с ладонью валялась вилка.

Это произошло в одно мгновение. И в это же самое мгновение я бросилась к нему, не понимая, что происходит, лишь чувствуя, как отчаянно колотится сердце и немеют кончики пальцев. Казалось, что-то упало и разбилось во мне самой.

Нет… Пожалуйста, только не это. Свеча на столе заискрила, рассыпаясь крохотными огнями.

– Ярослав! – кинулась я к нему, падая рядом на колени и пытаясь понять, дышит ли он. – Ярослав! Господи…"

"Его дыхание было слабым, едва заметным. Зато мое – испуганным и частым. Нарастала паника. В мои глаза словно горсть песка бросили – они заболели от подступивших слез отчаяния. Что с Яром? Что делать? Как быть? Нужно срочно вызывать «Скорую». Я с трудом подавила истерику, которая вот-вот должна была разгореться во мне бурным пожаром.

Сначала ты должна помочь ему, Настя. А потом истери, сколько душе угодно. Поняла? Ты поняла меня?

Руки дрожали, глаза слезились, мысли в голове мешались.

Приди же в себя, идиотка! Кроме тебя ему никто не поможет! Никто!

Я от души ударила сама себя по щеке, пытаясь прийти в себя, взять в руки.

– Все будет хорошо, – прошептала я и сжала похолодевшую руку Яра. – Потерпи, пожалуйста, мой хороший, потерпи…

Я схватила телефон – мои пальцы так дрожали, что я выронила его на пол, но тотчас схватила и, не отпуская Ярослава, стала судорожно звонить в «Скорую».