– Я твоя мать! – отчаянно воскликнула Царева, пытаясь ухватиться за последнюю ниточку, связывавшую ее с сыном.

– Ты мне никто. – Женя говорил с таким пренебрежением, что у Лизы задрожали поджилки и она невольно прикрыла глаза, стараясь унять эмоции. – Возвращайся домой и живи свой жизнью, а о моем существовании забудь.

– Как я могу жить, если ты все мои счета закрыл? – Не справившись с собой, Ирина Борисовна впала в истерику. – Где я должна взять денег?

– Попробуй поработать, как все нормальные люди.

– Это свинство! После всего, что я для тебя сделала… Да я жизнь положила, чтобы вылечить тебя!

– Серьезно? А не ты ли отправила меня на больничную койку? – От его ледяного тона мурашки поползли по позвоночнику Лизы.

Успела забыть, каким он может быть жестоким и опасным. Инстинктивно она сжала его ладонь. Женя лишь мельком взглянул на нее, но продолжил говорить более спокойно. – Все свои долги я оплатил сполна, больше я тебе ничего не должен. Оставь меня в покое.

– Какой же ты подкаблучник. Такой же, как и твой отец. – Когда и этот способ не сработал, Царева перешла к обвинениям.

 – Неужели ты не видишь, как она тебя использует? Открой глаза, сын.

– Каким, интересно, образом? – Алекс заметил, как после этих слов Лиза побледнела и опустила глаза. Чувствовал, как ее лихорадит от страха, и ему это совсем не нравилось."

"– Твоя законная жена делает из тебя идиота! – тем временем продолжила свою обличительную речь Ирина Борисовна. – Она беременна от бывшего мужа и специально скрыла это от тебя, чтобы ты не передумал жениться. Повесит своего ублюдка, а ты воспитывай. – Алекс скрипнул зубами от злости и с силой стиснул руку Лизы, вынуждая посмотреть на него.

Не желал верить словам матери, но слезы в глазах жены уверяли в их правдивости. – Она уже проделывала этот трюк, не так ли? Тогда Краснов был перспективнее, сейчас ты…

Алекс глубоко вдыхал тяжелый воздух, насквозь пропитанный ложью и ненавистью, ощущая, как тот постепенно проникает в легкие и оседает в них, словно цементная пыль. С каждой секундой дышать становилось все труднее, и лишь Лиза могла его спасти. Головой понимал, что она обманула его, но сердце упрямо отказывалось верить в предательство.

Она не могла. Просто не могла, и все. Кто угодно только не Лиза…

Лиза не моргая смотрела в глаза Цареву и мысленно молила о снисхождении, панически боялась снова потерять его, но уже не могла ничего изменить. Его взгляд проникал в душу, мучительно выворачивая ее наизнанку, но по суровому лицу невозможно было определить о чем он думает и как отреагирует на эту новость. Его мать выставила ее в таком свете, что любой бы разразился праведным гневом. Любой, но не Царев.

– Достаточно.