И сегодня Вей Ши то под звуки тысяч голосов вдыхал тысячи ароматов специй на базаре, то морщил нос от запаха рыбы, когда старый Амфат попросил принести его на пристань и там пообщался со всеми рыбаками, что сидели на каменном причале. Потом дед заглянул к другу в пекарню, и там, сидя на коврах на полу, пил травяной чай с сахаром и лепешками и вел неспешные задушевные разговоры, иногда поглядывая на тихо сидящего в темном углу принца. Вей старался на них не смотреть. Он отказался сесть рядом и разделить угощение, потому что опять заболела голова.

Но потом в темноте и относительной тишине полегчало, захотелось есть и пить. А пахло очень вкусно.

Дед Амфат снова бросил на помощника взгляд и вдруг закапризничал:

— Эфенби Вей, подойти-ка сюда. Помоги мне, не справиться старику без тебя совсем. Да не стой, садись рядом.

Вей неохотно сел. Блюдо с лепешками стояло прямо перед ним.

— Хочу я гостей позвать дорогих, а нечем их кормить мне, — сокрушенно вздохнул кочевник, воздевая руки к небу. — Друг мой Фехил много лепешек делает, — он легко поклонился в сторону приосанившегося и пригладившего седые усы пекаря, — а не выбрать мне самые вкусные.

Попробуй все, эфенби, отложи, какие понравятся.

Пекарь, польщенно улыбаясь, подвинул к принцу поднос с выпечкой.

— Я не голоден, — буркнул Вей в сторону, разгадав нехитрую уловку деда. — В обители поем.

— Конечно, не голоден, кто говорит про голоден? — удивился старик дребезжащим голосом. — Ты пробуй, внучок, пробуй.

— Я вам не внучок, феби, — резко проговорил Вей Ши, утомленный этой настойчивостью, и дед Амфат как-то беспомощно заморгал, но тут же мотнул головой:

— Ешь, эфенби.

А то я ведь долго решать буду. Очень долго.

Его голос стал откровенно ехидным, и он кивнул пожилому Фехилу — тот сунул в одну руку Ши лепешку, в которую было завернуто восхитительно прожаренное мясо, зелень и овощи, залитые соусом, в другую — пиалу с чаем и хохотнул, снова поглаживая усы.

— Это вашерми, пища богов, — дед Амфат почмокал губами, для весомости собрал пальцы в щепоть и потряс ими. — Говорят, сам Красный воин спускается иногда в Пески и приходит в кочевья, чтобы отведать настоящей вашерми из годовалого барашка.

Ешь, милый, а то я боюсь, как бы ты с голодухи меня не уронил, — теперь он грозил пальцем, голос его дрожал от стариковской сентиментальности, глаза покраснели, и Вей неожиданно для себя даже не поморщился на это ""милый"", — потом отнесешь меня домой и будешь свободен."

"""Потом"" наступило не скоро. Вей съел и вашерми, и с пяток других лепешек с вкуснейшими начинками, истекающими соком, и сам не заметил, как на улицы опустилась темнота.