ГЛАВА 14

Девятое апреля, Рудлог, королевский дворец

Несмотря на значительно увеличившуюся в отсутствие супруги нагрузку, Мариан Байдек продолжал вставать в шесть утра, чтобы принять участие в тренировке гвардейцев. Встал он и сегодня — но не успел надеть форму, как камин выплюнул ворох искр, а вместе с ними — и огнедуха Ясницу, который мгновенно перекинулся в пламенного ястреба, завис под потолком, взбудораженно переливаясь голубоватыми всполохами, и провыл:

— Она-а-а верну-у-улась. Верну-у-улась.

— Где? — прорычал Байдек, задыхаясь от счастья.

— Далеко-о-о, — прогудел огнедух. Повертелся в стороны, подлетел к окну — и принц-консорт поспешно распахнул его. Огнедух вырвался наружу, снова закружился, опускаясь на землю, и уже гепардом ткнул лапой куда-то в сторону конюшен.

— Та-а-ам. Оче-е-ень далеко-о-о. День лете-е-еть, два, три-и-и, если не через ого-о-онь. Еще-е-е под земле-е-ей, но почти у поверхно-о-сти.

Байдек перепрыгнул вслед за ним через подоконник, как был, без рубашки, выпрямился, пытаясь сориентироваться по сторонам света.

Огнедух указывал на север.

Мариан, не добившись от Ясницы ничего, кроме ""далеко-о-о"" и ""только огне-е-м можно пройти-и-и"", с трудом поборол неразумное желание лететь на поиски супруги и вернулся в покои. Там он подбросил дров в камин — на случай, если она вернется через огонь и заставил себя пойти на тренировку.

За прошедшие недели ему пришлось смириться с тем, что не все от него зависит, и научиться ждать.

Север Рудлога, утро девятого апреля

Весеннее солнце, поднявшись над Северными пиками, осветило покрытые снегами склоны, долины, в которых кое-где виднелись редкие домики хуторов, и один из старых, огромных, почти разрушившихся вулканов, который не извергался со времен Иоанна Рудлога — с тех пор, как призвал первопредок королевского дома подземный огонь к порядку.

Сейчас над конусом клубился черный столб пара, пронзаемый молниями, а по пологим склонам вниз с шумом, слышимым на десятки километров вокруг, неслись потоки талой воды, увлекая за собой гигантские поля ледников. В центре старой кальдеры, сотрясаемой толчками и подземным гулом, за какие-то минуты проплавилось лавовое озеро, поглощая в себя все новые осколки каменной ""крышки"".

Некоторое время магма поднималась из жерла, пока кальдера не стала единой раскаленной, багрово-желтой лавовой чашей шириной в несколько стадионов.

Все затихло.

И вдруг раскаленная порода колыхнулась раз, другой, словно внутри кто-то вздохнул — и из нее поднялась фигура, состоящая из золотого огня, с горящими белым глазами. Она, паря над восходящей магмой, постепенно остывала, приобретая человеческие черты.

Голубые глаза, светлая кожа, длинные льняные локоны. Прямые плечи, свойственные женщинам дома Рудлог.