Тронул верхушку ствола — и с шелестом потекла на белесую полегшую траву древесная пыль, оставляя остроконечный пенек. Единственное, что было здесь живым — крошечный родник, который выбивался из-под валуна и прыгал вниз по склону меж сухими деревьями, окрашиваясь в бурый и черный.

Алинка настороженно жалась к спутнику. Стоило залететь за границу неведомого катаклизма, как тело пробрало знакомым бодрящим холодом, очень похожим на эманации Источника. Только ощущался он гораздо сильнее.

— Смотрите, — дрожащим голосом сказала она, указывая в сторону родника.

Там, у воды, на границе живого и неживого лежала маленькая косуля. Она была словно разрезана пополам — та часть, что находилась ближе к ним, выглядела совершенно обычной, а вот задняя была высушена так, что слой кожи и мышц очерчивал кости. Вокруг, на сухой траве, видны были следы копыт, будто стадо в панике умчалось куда-то в безжизненную зону.

Тротт спустился к останкам, присел, приподнял у косули веко, губу, и направился к истоку родника мыть руки. Алина зависла сверху, слишком напуганная, чтобы приближаться, хотя любопытно было до невозможности.

— Животное погибло совсем недавно, — проговорил лорд Макс, взлетая. — Не больше двух суток прошло.

— Жутко выглядит, — принцесса передернула плечами. — Все эти деревья… очень похоже на то, что осталось вокруг разрушенной твердыни, правда?"

"— Совершенно верно, — похвалил ее инляндец. Он отцепил от пояса флягу, отпил. — Только в куда больших масштабах. И значит…

— Это сделал Источник? — с грустью заключила пятая Рудлог, тоже воспользовавшись остановкой, чтобы глотнуть воды. — Я чувствую, как здесь все пропитано прохладой.

Но зачем? Из-за нападения? Он так защищался?

— У меня других гипотез нет, — отозвался Тротт, снова оглядывая уничтоженные леса впереди. — Тем более что время смерти животного вполне укладывается в этот вариант. В любом случае не будем тратить время на гадания. Полетели, Алина.

Чем дальше они продвигались над высушенными холмами к слоистой стене ""тумана"", тем сильнее ощущалась пульсация божественной защиты и тем удручающей становилась картина внизу. Остовы деревьев сменились остроконечными пеньками — склоны и долины серых пеньков, погруженных в дымку развеваемого ветром праха, — затем исчезли и они, оставив после себя лишь древесную пыль, текущую поземкой к подножиям гор, закручивающуюся в небольшие вихри.

— Держитесь выше, — приказал Тротт, когда им в лица швырнуло трухой. Хлопнул крыльями, взмывая к солнцу, и расчихавшаяся Алина последовала за ним. Хорошо, что успела закрыть глаза, но в носу свербело просто невозможно, а на языке ощущался вкус древесной пыли, и лицо было покрыто ею.