Тха-нор вскочил — за ним с грохотом встал на дыбы пристегнутый стул, он перехватил ладонь Дробжек, что-то рыча. Игорь дернулся, вышколенные охранники у двери ждали команды Тандаджи, чтобы вмешаться, но он молчал, выразительно глядя за зеркальную стену. Там Дробжек выкручивала амулет из рук тха-нора, второй ладонью показывая назад знак ""стоп"", ""все нормально"".

— Оставить. Мое. Не сметь касаться, баба. Мы не трогать ваших богов, — заревел тха-нор, и Дробжек разжала руку, отступила назад, подняв ладони.

— Прости. Я не знала.

— Я убить тебя, — выплюнул он, — поганый баба.

— Прости, великий воин, — ласково журчала Люджина, чуть ли не кланяясь, — прости глупую. Меня послали с тобой поговорить, сам видишь, все тебя боятся, а меня не жалко. Мы, женщины, любим украшения, я просто хотела посмотреть.

Иномирянин тяжело смотрел на нее, успокаиваясь. Сел обратно на стул."

"— Хитрый баба, — сказал он, наконец. — Думаешь обмануть меня, вранье говоришь. Похож на ту, где холодно. Анеш-ка.

— Это моя мать, — доверительно сообщила Люджина.

— Ее тоже убить, — сказал тха-нор мрачно. — Или жена взять. Не решить еще. Войска сюда прийти, меня освободить, вас всех убить.

Стрелковский хмыкнул, а вот Люджина осталась спокойной.

— У нас женщины сами решают, кому быть их мужем, — проговорила она легко.

— Видеть, много воли, плохой мир, — буркнул пленник. — Наказывать надо, как охонг или раб. Боги говорят: баба быть послушный.

Дробжек села напротив, склонилась ближе.

— А что еще ваши боги говорят? — спросила она тихо. — И почему вы наших богов не трогаете?

— Боги сражаться с боги, — тха-нор снова потеребил амулет. — Люди воевать люди. Нельзя люди на боги. Когда боги придут, тогда ваши боги побьют.

— Любопытно, — пробормотал Тандаджи. — Интересно, это вера или нам действительно ждать еще и вторжение иномирянских богов?

— Я бы этого не исключал, — серьезно откликнулся Игорь и отвернулся от стены.

— Не дослушаешь? — с легкой насмешкой поинтересовался тидусс.

— Незачем. Дробжек его уже сломала. Теперь разговорится, не остановить будет, — пояснил Стрелковский. — Потом стенограмму прочитаю. А мне надо работать.

Вечером капитан Дробжек, одетая в теплый бежевый плащ, отороченный по воротнику и рукавам мехом, открыла дверь начальственного кабинета. Игорь Иванович, кинув взгляд за окно, поднялся ей навстречу. На улице уже темнело.

— Не стала бы отрывать вас от дел, — сказала Люджина, — но вы хотели попрощаться с мамой, Игорь Иванович. Она звонила, уходят через два часа. Сегодня телепорты работают, поэтому они хотят перейти в Лесовину и там попасть в действующую армию.

— Беспокойные вы, Дробжеки, — заметил Стрелковский, накидывая пальто и выключая свет. — Мне было бы проще, останься Анежка Витановна здесь.