— Наказание мягко, и король проявил слабость.

— Чушь какая, — резко ответила Полина. — Только глупые люди принимают милосердие за слабость.

— Ты — чужачка, — рыкнул Ровент, оскалившись, но Пол, выпрямившись, выдержала его дикий взгляд, и он моргнул удивленно — медвежьи черты снова пропали — и опустил голову. — Ты многого еще не понимаешь, потому что чужая Бермонту, — продолжил он тише. — Но ты смела и верна, и я клянусь, что больше не пойду против тебя.

— Я уже не чужая, — сердито возразила Пол. — Посмотри на меня, Ольрен Ровент. Я люблю эту землю и вашего короля. И эта земля приняла меня, и Великий Бер принял, и его сын назвал меня женой.

Что с того, что я не родилась в Бермонте, если мое сердце здесь? И третий раз я тебя спрашиваю — чего ты хочешь? Ты пришел извиниться передо мной?

— Нет, — буркнул Ровент и замолчал. Пол вздохнула и развернулась, чтобы уйти. Иначе она так до оборота ни о чем проговорит.

— Подожди, — сказал он ей в спину. — Попроси его принять нас в действующую армию. И на время войны вернуть нам возможность свободного оборота. Тебя он послушает.

— А вас нет? — скептически уточнила Полина, поворачиваясь.

Берман качнул головой.

— Не станет слушать, разорвет. Сын мой, как началась война, пытался просить его за нас и получил отказ. Поэтому я начал искать встречи с тобой и пришел к столице. Берманы моего клана, живущие в городе, сказали, что твой кортеж каждый день ездит по одному маршруту к лесу, — он сжал кулаки. — Поговори с мужем. Тебя он не тронет, иначе не стал бы я через женщину своего добиваться. Сама посуди — нас восемьдесят сильнейших берманов. Мы встанем за его спиной, станем его опорой. И наши войска приучены служить нам.

— Откуда мне знать, что ты не предашь повторно? — спросила королева. — Как я могу уговаривать Демьяна, зная, что ты можешь ударить в спину?

Ровент зарычал, глаза его пожелтели. Гвардейцы придвинулись ближе, но Полина остановила их жестом.

— Я говорю, что ты многого не понимаешь, — рычал Ровент. — Это и моя страна, и моя земля. Демьян — мальчишка, но на нем благословение праотца нашего. Не знаю, как ты победила его болезнь, но пока он жив, я не пойду против него. И никто не пойдет. Но и стоять в стороне, пока наши люди там бьются, — это позор.

Не помочь ему — позор. Только он не хочет нашей помощи. Даже слышать о нас не хочет. А ведь если он не выстоит, беда придет в каждый дом. И в мой тоже. Там воюют мои люди. Мои дети. А я здесь, в шкуре, на зайцев охочусь, — он зло сплюнул. — Поговори с ним, королева. Моя королева. Попроси его.

— Он не согласится, — хмуро сказала Пол. — Это и так понятно.

Ее начало клонить в сон, как всегда бывало перед оборотом. И сквозь туман донеслось рычащее:

— Поговори. Прошу. Поговори. И у тебя не будет вернее бермана.