В небольшой камере, в которой помещалась только койка и стол с двумя креслами, стоял запах еды: видимо, у заключенного недавно был обед. В углу за ширмой, которая не скрывала арестанта от камер наблюдения, был оборудован закуток с туалетом, рукомойником и душем. Шумела система вентиляции, но все равно воздух казался сыроватым. Макроут на мгновение поднял голову, увидел женщину – и попытался встать, как и полагается аристократу. Не вышло. Он зацепился взглядом за живот Люджины, недоуменно и с любопытством хлопнул глазами – и тут же снова поник, отстранившись и закрывшись.

– Добрый день, – проговорила Дробжек, подходя к его креслу.

 – Позволите? Думаю, нам так будет удобнее.

Он напрягся, но головы не повернул – даже тогда, когда она открыла наручники. Браслеты со звоном упали, повиснув на цепочках на рукоятках кресла, но руками темный шевелить не стал. Дробжек, не дожидаясь ответа или реакции, опустилась в кресло напротив, долго устраивалась – спинка была железной, неудобной."

"– Вы, вероятно, думаете, что к вам прислали женщину, чтобы вы были более сговорчивы и открыты, – проговорила она.

Барон смотрел в стол.

– И вы, конечно, правы, – продолжила она с усмешкой.

 – Но я пришла не затем, чтобы узнавать о ваших товарищах или работе вашей организации.

Он чуть шевельнул пальцами. Недоверие.

– Ведь вы не простой заговорщик. Вы искренне переживаете о судьбе Блакории и ненавидите иномирян. Я читала ваше досье. Ваш отец служил в армии, ваш дед служил, и прадед…

Он не двигался. Слушал.

– И вы опять-таки, вероятно, думаете, что я хочу вам польстить, чтобы вы были сговорчивее. И это тоже правда, – она улыбнулась и положила на стол досье. – Но пока я не сказала ни слова лести.

Здесь, – она постучала по папке пальцем, – ответ на наш запрос командованию блакорийской армии. Они ответили, что знают о почти двадцати партизанских операциях вдоль Северных гор с начала марта. А от вашего единомышленника Львовского нам известно, что вы были вдохновителем этих операций. Значит, вам не все равно. Вы хотите спасти свою страну. Своего бога. Свой мир. Кто вы, барон? Террорист или герой? Кто вы?

Макроут так же не двигался, но задышал чуть тяжелее.

– Вы спрашиваете себя, к чему я клоню? Что мне от вас нужно? А если бы я сказала, что вы, возможно, способны оказать прямую помощь вашему первопредку и всей Туре? Прямо сегодня? – она понизила голос.

 – Вы ведь видите сны, правда? Вы достаточно сильны для этого. Общаетесь с другими дар-тени там, на Лортахе? Знаете, что происходит сейчас у порталов?

Он впервые с начала разговора посмотрел на нее. Внимательно и недоверчиво. И Люджина, наклонившись вперед, насколько позволял живот, поймала его взгляд – чтобы не отводил.

– Я не могу обещать вам амнистию. Нет, вас будут допрашивать и дальше.