Он собрал цветы и снова положил – их подхватило потоками воды и красной лентой потянуло прочь, по дорожке к возвышающимся вдалеке курганам первых Рудлогов.

Игорь сел на скамью, подставляя лицо под теплый, яростный ливень. Он думал о том, что мир был бы совсем иным, останься его королева в живых. Ангелина Рудлог по-прежнему была бы наследницей трона и уже состояла бы в браке с сильным принцем-консортом. Василину выдали бы замуж за Бермонта, Полину, скорее всего, старшей женой за наследника йеллоувиньского престола: Ирина умела добиваться своего и меньше чем на короля для девочек бы не согласилась.

Алина, по всей видимости, стала бы супругой старшего из сыновей Блакори – тот был ее младше всего на четыре года. А от проснувшихся драконов пришлось бы откупаться Мариной. Хотя Ирина с большой вероятностью впала бы в ярость от их требований. Да и вряд ли они бы вообще освободились – ведь движение земли и разрушение Драконьего пика началось именно из-за отсутствия крови Рудлог на троне.

Пески по-прежнему были бы пустыней, и Тура, возможно, долгое время бы оставалась еще крепкой. Не случилось бы нашествия иномирян… или случилось, но гораздо позже, и Ирина бы билась со врагом со всей своей непримиримостью – как билась со Смитсеном.

Как много поменялось – невообразимо много. И как много не случилось из-за его, Игоря, ошибок.

Ветер швырнул ему в лицо заряд дождя, с такой силой, такой плотности, что перехватило дыхание до удушья. И это привело его в чувство. Внезапно Стрелковский увидел себя словно сверху – маленького, сгорбленного, под огромной тучей, под огромным небом. Слишком незначительного для того, чтобы быть причиной таких тектонических сдвигов.

Если все настолько поменялось – не нужны ли были богам эти изменения? Или он, перекладывая ответственность на богов, старается оправдать себя – ибо ни месть, ни кровь, которую он пролил за свою любовь, ни женщина, которая сейчас рядом, не примирили его с самим собой и не избавили от чувства вины?..

…Люджина доела и неуклюже, тяжело поднялась из-за стола. Поднялись и мужчины.

– Вы пойдете со мной на допрос? – спросила она Стрелковского.

Игорь покачал головой.

– Я вам помешаю. Посмотрю потом в записи. А пока пообщаюсь с отцом Олегом.

Исповедь была ему нужна не меньше, чем темному мальчишке, запертому в камере бункера.

– Но по пути в часовню загляну с вами в центр наблюдения, – добавил он, – послушаю, о чем вы говорите со старшим по следствию. Может, подскажу что.

Со двора донесся детский смех, женский голос и сварливые увещевания Дорофеи.

– Вы сейчас подскажите, какой у старшего допуск, – попросила Люджина, оценив разношерстность местных постояльцев и направившись за Игорем и священником к двери комнаты справа.