В ушах шумело, люди все бежали…

Внезапно вынырнувшая из-за храма матушка Ксения вдруг расставила руки и пошла к переходу, как наседка, загоняющая цыплят.

– Нельзя! Умрете! Умрете!

Неизвестно, удалось ли ей остановить людей, потому что заверещал, как циркулярная пила, инсектоид, снова ударил, почти уничтожив щит, ударил второй тха-охонг, третий – и в этот же момент рассыпался камень и схлопнулся проход. Ни Димке, ни Матвею не дали упасть – настоятельница подхватила их под руки и потянула к храму. За ними под выстрелами бежали охранники, плюясь огнем – и тха-охонги вставали на задние лапы, визжали, пытаясь сбить пламя, отступали и наступали снова. Двое столкнулись, перекрыв берег и позволив выиграть время.

У входа магов перехватил майор Вершинин, окинув злым взглядом, неаристократично сплюнул.

– Все к хутору!

– Сейчас, – просипел Матвей, вцепившись в стену храма, и бросил в сторону тха-охонгов самый простой плоский щит. Пока догадаются обойти, пройдет еще минута – две.

Отряд побежал к дороге. Матвея шатало. Лицо Димки, испачканное кровью, было бледным.

– Может, вернемся в храм? – запыхавшись, крикнула настоятельница. – За стены я их не пущу! И надо сообщить властям!

– Я уже сообщил, – проорал Вершинин в ответ. – Нельзя в храм. Этот молодчик, – он мотнул головой в сторону Матвея, – должен спать в бункере."

"Лопнул щит. Они бежали меж домов, из которых то и дело выскальзывали местные жители. Задержался один из автобусов, который подбирал бегущих на ходу. В заднюю дверь запрыгнул Вершинин, завалился Матвей, затащили Димку, военные помогли забраться матушке Ксении.

Люди лежали на полу, сзади стреляли иномиряне, набирали скорость тха-охонги.

– К хутору! – приказал Вершинин водителю, и тот надавил на газ.

* * *Тиодхар Тенш-мин, волей императора и богов посланный захватывать юг страны под названием Рудлог, ныне находился недалеко от Менска, ожидая, когда раскинувшаяся дугой на несколько дневных переходов его армия продвинется дальше. И когда ему доложили, что в городке маги выводят местных жителей через волшебные врата в селение недалеко от столицы, он не стал скрывать удовлетворения.

Это был крепкий, невысокий и плотный мужчина, которого можно было даже назвать грузным, если бы не развитые мышцы и уверенность движений. Его тяжелое квадратное лицо всегда было почти неподвижно, разноцветные глаза казались чуть сощуренными, словно он всматривался в собеседника. Генерал не был чужд роскоши, любил женщин, носил богатую, расшитую драгоценностями одежду и повязки на начавших седеть волосах, хлестал вино, но при этом был цепким бойцом и отличным стратегом. Вне советов и сражений предпочитал молчать, и подчиненные научились угадывать его желания по повороту головы или движению губ.