Огромные скалы размером с трехэтажный дом и горы щебня с грохотом рушились в каких-то пятидесяти метрах от волшебницы, и Вики еле успела растянуть решетку, а сейчас пыталась стабилизировать осколок. Он, потерявший одну из точек опоры, медленно, но неотвратимо проворачивался под давлением воды, хлынувшей по образовавшемуся желобу.

Виктория быстро оглянулась. Владыки не было видно – возможно, он находился с другой стороны пика и не заметил, что происходит с озером.

Валун, на котором стояла Виктория, начало затапливать. Ледяная вода коснулась щита, быстро поднялась до уровня колен, до пояса.

Вики бросила в желоб заморозку, но он почти сразу затрещал и лед осыпался – осколок все же двигался, и вода продолжала прибывать.

Она успеет спастись – но сколько же не успеют и не смогут?

Вода была уже на уровне груди, когда Виктория снова ударила заморозкой – теперь уже сверху до низу по краю осколка, спаивая его с горой, останавливая ее разрушение. А затем еще и еще, так, чтобы в этом месте продержалось хотя бы еще несколько часов.

Вода вокруг нее превратилась в лед, оставляя ее в пустоте щита, как в яйце со срезанным верхом.

Вики, ощутив, как опять трещит ледяная сцепка между горой и осколком вершины, потянулась к накопителю – когда кто-то положил ей мягкую руку на плечо, и в нее хлынул чужой резерв, позволяя окончательно запечатать щель.

– Сейчас все будет хорошо, девочка, – раздался веселый женский голос на рудложском с серенитским певучим акцентом. Вики не оглядывалась, чтобы не терять концентрацию, не упускать плетение решетчатого щита, но посмотреть на ту, кто ее может назвать «девочкой» очень хотелось.

 – Сейчас, подожди, подержи решетку еще немного. Приличная модификация. Сама переработала? Я до плетений на стыках не додумалась, поленилась. Но я ее делала для кораблей, это потом уже для домов приспособили.

– Сама, да, – Виктория наконец-то поняла, кто пришел ей на помощь, и расслабилась. Она не могла обижаться на Деда, когда он называл их младенцами и остолопами, потому что понимала, что для него, почти двухсотлетнего, они и есть младенцы. А для Таис Инидис Вики была девочкой и в этом не было ничего обидного.

– Ай, молодец.

Виктория, да? В какие интересные времена мы живем, – и Таис то ли восхищенно, то ли сокрушенно прищелкнула языком. – Только думаешь, что ничего тебя уже не удивит, как конец света начинается, горы рушатся, драконы освобождаются… смотри-ка, все, отпускай. Заморозила она озеро.

Виктория сама уже почувствовала, как давление на решетку сходит на нет. Тонкие потеки воды, просачивающиеся сквозь старые щели, встали льдом, и по камню побежали морозные узоры, тут же поднимающиеся паром к солнцу.