А там в одном из ангаров стоял он…

— Узнаешь? — с хитрым прищуром спросил меня Туполев.

— Это мой «СОг»? — с неверием спросил я его, любуясь серебристым красавцем. — И похож и вроде не он."

"— Основа — твоя, но доработать пришлось. Тут и двигатель более мощный поставили, и крыло я чуток подправил, чтобы еще немного скорость увеличить.

— А не разлетится на куски? — с опаской коснулся я серебристого борта. — Он и так быстрый был, а уж сейчас…

— Не разлетится, — рассмеялся Туполев и постучал по обшивке самолета. — Слышишь? Чувствуешь?

— Что за металл?

— Кольчугалюминий! Наши, советские, инженеры в прошлом году сделали, — с гордостью за нашу науку, сказал Андрей Николаевич. — Такой же легкий, как дерево, и прочный, как железо.

— И до скольки теперь эта красавица разгонится? — тут же поинтересовался я.

— В теории — почти до четырехсот километров в час должна. А на практике… не знаю, не испытывали еще.

— Почему? — удивился я.

— Тебя решили дождаться, — улыбнулся Туполев. — Авось, как увидишь ее в деле, так надумаешь вернуться к конструированию. А то Николай Николаевич мне уже всю плешь проел, что запугал я тебя, и страна лишилась талантливого авиаконструктора.

Почему-то мне стало стыдно. И за то, что по факту я на самом деле самостоятельно ничего не придумывал, и за то, что прекратил даже «плагиатом» устройств и конструкций будущего заниматься.

В итоге в тот день усовершенствованный «СОг» на моих глазах взлетел и продемонстрировал, что является настоящим охотником неба. С такой скоростью ни один современный самолет от него не уйдет.

— Возвращайся, Сергей, — положил руку мне на плечо Андрей Николаевич, — хватит бояться.

Глава 14

Весна — лето 1923 года

Слова Андрея Николаевича пробрали меня до печенок. Они словно заставили встряхнуться и перестать изображать из себя страуса. Да, ответственность у конструкторов высокая, но ведь это не повод бегать от нее?

— А ведь самолет-то уже не чисто мой, — с хитринкой посмотрев на Туполева, кивнул я на рассекающий небо аппарат. — С новым двигателем и обшивкой все параметры вам пришлось пересчитывать.

— Ну… так, — не стал сильно отпираться конструктор, убедившись, что я не возмущаюсь по этому поводу.

— Тогда как его называть теперь?

— Я предлагаю «ТОг», — сказал Андрей Николаевич.

— Был «СОг», станет «ТОг». А что? Мне нравится.

Еще понаблюдав за пируэтами 'ТОг""-а, мы покинули летное поле. На обратном пути Туполев предложил мне работать с ним вместе.

— Как-то неудобно, — смутился я.

— Почему? — удивился мужчина.

— Ну я так-то с Николаем Николаевичем работал. Его в какой-то степени бросил. А тут вернусь, но не к нему.

— За это не переживай, — отмахнулся Туполев. — Поликарпов уже нашел себе нового ученика.