Он прекратил набор высоты и отвернул в другую сторону относительно той, куда постепенно поворачивал Патрушев.

Но оказалось, что Николай сумел обмануть соперника. Прямо в облаках он поменял угол поворота, достиг условного потолка, после чего нашел в облаках разрыв и ждал, когда появится противник. А уж затем спикировал на него, как коршун! Все так, как я ему и советовал! И после этого он снова оторвался и ушел в облака.

Патрушев на моей «птичке» сделал еще три захода вверх-вниз, после чего пилоты двинулись на посадку. Пора было узнать их мнение о самолетах, да и проявить фотопленку.

Впрочем, в результатах воздушной дуэли я не сомневался. Вот и посмотрим, передумает ли мой наставник по поводу монопланов, или нет?

Глава 11

Весна — осень 1922 года

За время, пока самолеты находились в воздухе, количество зрителей на поле возросло. Я не сразу обратил на это внимание, был полностью поглощен зрелищем полета, а сейчас заметил новые лица. Целая делегация на двух машинах. Николай Николаевич тут же двинулся в их сторону и меня за собой поманил.

— Андрей Николаевич, рад вас видеть, — Поликарпов первым протянул руку мужчине лет тридцати.

С остальными тоже поздоровался, но уже молча кивком.

— Взаимно, Николай Николаевич, — ответил тот — А это и есть то юное дарование, о котором вы рассказывали? — обратили внимание и на меня.

— Здравствуйте, — пришел черед мне жать руки подъехавшим людям. Что интересно, остальные просто наблюдали за нашим разговором, не торопясь присоединяться. — Сергей Огнев.

— Наслышан. Андрей Николаевич Туполев, — представился мужчина сам.

Да ну! Туполев? Тот самый?

— Вот, приехал лично посмотреть, как ваши самолеты в воздухе себя чувствуют, да опоздал, — огорченно покачал он головой.

— Ну, можно будет их заправить и попросить летчиков снова в воздух подняться, — предложил я.

— С самолетом Николая Николаевича — возможно, а вот за ваш аппарат я, признаться, волнуюсь.

— Почему? — насторожился я.

— Слишком хрупкий, — огорошил меня Туполев. — Мы, когда его продували, уже тогда заметили, что при повышении напора потока ветра его борта начинает чересчур сильно сжимать. У вас ведь дерево лишь каркас, а оно и само по себе не особо прочное.

Так еще и форма у планера вашего самолета такая, что словно создана для высоких скоростей. Даже с нынешним двигателем ваш самолет способен поставить новый рекорд скорости! Но вот его прочность… Я боялся, что он в воздухе может развалиться. О том и записку передавал, и сам хотел с пилотом поговорить перед полетом, чтобы он не сильно разгонялся. Потому и приехал, да что уж теперь…

Так я и узнал, что разработкой и эксплуатацией аэродинамической трубы занимался будущий «отец» советской авиации Туполев.