Оно и понятно — партия обязана заниматься и контролировать все сферы жизни нашей страны, выстраивая новую идеологию. Я с пониманием отнесся к его словам, и ничего не предпринимал в течение месяца. Но за этот месяц на заводах, о которых я писал в записке, абсолютно ничего не поменялось! Помня о том, что секретарь Пилютин занят, но не в силах видеть страдания рабочих, я решил действовать самостоятельно, и обратился к Михаилу Ефимовичу Кольцову. Скажите, разве мог этот человек поверить мне, не предъяви я ему фактов о тех безобразиях, что творятся на заводе? Разве мог такой человек выпустить статью, под которой упоминается и его имя, просто так, ради громкого заголовка? Вы знаете, что нет! Мои действия — не проявление недоверия к партии, а стремление помочь ей! Комсомольцы — это помощники нашей партии, и именно этим принципом я руководствовался, идя в редакцию. Так почему меня сейчас судят за благие намерения? За то, ради чего и создан комсомол? Разве это справедливо? Товарищи, вы считаете, что я должен каяться в том, что мне не безразлично, чем живет рабочий человек? Мой ответ — не буду! И считаю, что я должен быть полностью оправдан!

Отойдя от трибуны, я уступил место Жидунову.

Тот смотрел на меня недовольно. Похоже, мне удалось заронить в присутствующих зерно сомнений и те, кто недавно уверенно тянули руку вверх за мое исключение, уже растерянно оглядывались на товарищей по соседству.

— Объясню, почему вообще возник такой вопрос к товарищу Огневу, — проговорил Георгий Юрьевич, когда зал стих. — Мне позвонил товарищ Пилютин и был очень недоволен, что комсомолец Огнев выпустил свою статью.

«Неужели решил играть „в открытую“?» — изумился я.

— Товарищ секретарь сказал мне, что работа с его запиской ведется, и все нарушения фиксируются, чтобы их постепенно устранить, не вызывая недовольства людей, кто не сталкивался с произволом отдельных директоров, которые вполне возможно являются скрытыми вредителями и врагами народа. Это и должно было быть выяснено, но для подобного нужно время. К тому же статья комсомольца Огнева дискредитирует партию, а не помогает ей. Добавлю от себя: если комсомолец Огнев так печется о рабочих, то почему он не подошел ко мне снова? Мы бы снова сходили с ним к товарищу Пилютину, где он и получил бы исчерпывающие объяснения. Но нет! Комсомолец Огнев так не поступил! Из его слов я могу заключить, что его обуяла гордыня, и он считает, словно только он думает о светлом будущем для нашей страны и народа. Поэтому я и считаю, что он должен быть исключен из комсомола. Эгоистам и индивидуалистам не место среди нас!

Сделав выразительную паузу, Жидунов подвел итог:

— Вопрос об исключении комсомольца Огнева выносится на общее голосование. Кто «за» исключение?

В зале начали подниматься руки.