)

Второй тип — гораздо меньшие остатки крепостничества, крепостник-помещик в значительной степени уже капиталист, более зажиточное крестьянство, большая емкость крестьянского рынка и т.д."

"Третий тип — «американский» — почти полное отсутствие феодальных отношений, «свободная» земля, на начальных ступенях развития отсутствие абсолютной ренты, зажиточный фермер, огромный внутренний рынок для промышленности.

И что же? Нетрудно видеть, что мощь и размах индустриального развития, мощь и размах роста производительных сил были максимальны именно в Соединенных Штатах.

— Свободная? — почесал я макушку, дочитав до этого момента. — Может и так. А почему у них тогда вскоре Великая депрессия начнется? Какой там год был, по истории изучали, — напряг я память. События из прошлой жизни стали довольно тусклыми. Лишь иногда по ассоциации приходило яркое воспоминание. — Вроде в 33-ем году? Или даже раньше? Как-то не соотносится это событие с утверждением товарища Бухарина.

Действительно, если в Америке у фермеров все хорошо, то с чего у них там проблемы начались? У меня сейчас газет американских не было, иначе мог бы почитать, что там пишут об их экономической ситуации. Но самое главное становится понятно, что именно американского фермера Николай Иванович ставит в пример, как нужно поступить в нашей стране. А это уже прямо противоречит замыслу Сталина, озвученному в его речи летом на Пленуме ЦК.

Я отложил газету за тридцатое число и пододвинул к себе газету за двадцать девятое, где была опубликована моя статья. В самом конце нее шла подпись: автор С. Огнев под редакцией М. Е. Кольцова. Вот эта приписка давала мне надежду, что если кому-то и не понравится моя статья, да даже тому же товарищу Сталину, то сразу меня гнобить не станут. Может, для начала хоть попробуют разобраться, что к чему.

Я перечитал свою статью. В ней говорилось о важности перехода на семичасовой рабочий день и необходимости тщательного контроля за руководителями предприятий, которые в порыве выслужиться, производят его не учитывая особенностей вверенных под их ответственность учреждений. Вроде тут я против товарища Сталина не иду, критикую лишь директоров заводов и фабрик.

— Надо стоять на своем, — пришел я к выводу.

* * *— Ах ты ж гнида чернильная! — со злостью и возмущением воскликнул Алексей Борисович, прочитав статью некоего Огнева. — Выслужиться я, значит, хочу? Работникам террор устроил? Да кто ты такой, чтобы это писать?

Алексей Борисович был директором текстильной фабрики, и был одним из первых, кто решился на перевод рабочих в своем предприятии на новый график. К сожалению, выработка упала, а спрашивали с Алексея Борисовича по-старому. Пришлось крутиться.