Может, просто выжить меня хочет. Особенно, если тоже что-то знает. Или приказ получил от… Хотя нет, это я уже загнула. Носорог так мелко не ходит.

Заманчивое предложение. Но соглашаться я на него не буду. Нет. Слишком риск велик. И слишком уж оно… Заманчивое.

Я постаралась вложить максимальную вежливость и в то же время категоричность в свой отказ. Сергей Витальевич попросил подумать еще, и тронулся дальше.

Больше мы с ним особо не разговаривали по дороге, так, обменивались малозначащими фразами. Он совершенно спокойно и быстро провез меня по всем объектам, где мне на удивление легко удалось собрать все неверные документы и даже выяснить грустную судьбу большинства утерянных.

За время совместного путешествия напряжение между нами растаяло, Сергей Витальевич шутил, смешил меня, и вообще стал выглядеть гораздо дружелюбней и проще. Я даже начала задумываться над тем, что, может быть, и в самом деле…

А на последнем объекте нас ждал сюрприз.

А именно злой, как черт, Паша Носорог, стоящий возле строительного вагончика и наблюдающий с довольно близкого расстояния, как Сергей Витальевич помогает мне выйти из неудачно припаркованной прямо возле лужи машины, и аккуратно переносит меня на чистое место.

Совершенно невинно касаясь талии с двух сторон и обхватывая своими большими ладонями в кольцо, приподнимая над землей и смеясь в ответ на мой невольный взвизг.

Не знаю, что ему не понравилось, но носорожий рев: ""Хули здесь происходит???"", услышали не только мы, но и вся стройплощадка. И, судя по резко вспорхнувшим в небо воронам где-то у горизонта, парочка соседних тоже.

16

Паша Носорог

Паша смотрел на нереально возмутительную картину того, как его начальник службы безопасности лапает его женщину, и охуевал.

И думал, что как-то частенько в последнее время он охуевает без последствий для окружающих. Непорядок. Теряет хватку.

И, вполне возможно, что пришло время закрутить гайки. И начать с одного безгранично наглого старого придурка, который, похоже, совершенно берега попутал. И решил, что имеет право трогать то, что давным давно уже принадлежит Паше.

Сама собственность, правда была с этим не согласна и трепыхалась, даже совершала демарши, гордо уходя после классного секса и смешно округляя при этом испуганные лисьи глазки.

Дурочка. Он тогда разозлился, само собой, но даже с какой-то нежностью.

Забавная такая. Как она удивилась, когда Паша ей на нелогичность ее же поведения указал! Как распереживалась! А чего переживать, спрашивается?"

"Все на свете продается. И все продаются. Просто надо цену правильную назвать. В ее случае это не деньги. Понятно уже. Значит, семья. Длинноногая пьянь, которую они тогда вытаскивали из кабака. Родители…

Кстати, надо подогнать Батю, что-то он долго ее предков — казаков ищет.