Вообще-то дежурить должен был другой доктор, но у него жена сломала ногу, и он понесся с ней в травмпункт, упросив Василису его подменить. Она согласилась, потому что в таких случаях никогда не умела отказывать. Людям нужно помогать, что в этом такого.

У Вахтанга шла репетиция, поэтому о том, что она не придет ночевать, Вася предупредила его эсэмэской. Предупредила и тут же забыла о нем, полностью погрузившись в привычную круговерть кардиологического отделения, в котором работала. Послеоперационных больных у нее было сразу трое, поэтому отлучиться из реанимации она не могла даже на минуту.

Около десяти часов вечера в блок интенсивной терапии заглянул заведующий отделением доктор Заварин. Сегодня он тоже дежурил, и Василиса была этому очень рада. Заварин был не только хирург от бога, но и просто на редкость хороший врач. В его дежурства почти никогда не умирали пациенты, это Василиса успела заметить еще в первый год работы.

– Вы что-то хотели, Константин Алексеевич? – спросила она. Заварин смотрел на нее и молчал. – Что-то случилось?

– Послушай, Василиса, – после достаточно длительной паузы спросил хирург, взгляд его был каким-то странным, – а у тебя дома все хорошо?

– В смысле? – В груди похолодело, мысли заскакали ранеными зайцами, обгоняя одна другую: что-то с мамой? С бабушкой?

– Этот человек, с которым ты живешь, он тебя не обижает?

– Откуда вы знаете? – Василиса зарделась горячечным румянцем.

 – То есть откуда вы знаете, что я с кем-то живу? Он меня не обижает, так что про это знать вы не можете. Почему вы вообще задаете мне такой вопрос, Константин Алексеевич?

– Да потому что имел сейчас удовольствие разговаривать с ним по телефону. Сомнительное удовольствие, я тебе скажу.

– Вахтанг что, звонил? Сюда? – все еще не понимала Вася.

– Ну да. Сюда. На мой телефон, в кабинет заведующего отделением. С криками, что твое место – рядом с ним и я должен сделать все от меня зависящее, чтобы немедленно отправить тебя домой.

– Что за чушь? – спросила Василиса, холодея и понимая, что нет, не чушь. Вахтанг действительно звонил Заварину и кричал в трубку, как совсем недавно на Лидку.

– Это я у тебя должен спросить, – Заварин снял, протер и надел обратно очки в тоненькой золоченой оправе.

 – Истомина, что это у тебя за такие горячие поклонники появились? Ты уж осторожнее, милая моя. С такими эмоциями он тебя рано или поздно зарежет еще, не дай бог.

– Да ну вас, Константин Алексеич. – Васе было неловко, у нее даже шея под воротничком белого халата стала мокрая и начала чесаться. – Он нормальный человек. Главный режиссер нашего театра драмы. Нашло на него что-то. Я разберусь.

– Да уж, разберись, – неожиданно жестко сказал завотделением. – Мне тут в ночное время разборки не нужны. И так проблем хватает.