Из духа противоречия она не пошла в дом сразу, а обошла двор по периметру, едва касаясь рукой толстого кирпичного забора с острыми металлическими пиками наверху. За баней на одной из пик что-то висело. Приглядевшись, Василиса обнаружила, что это женский пуховый платок. Белый, связанный тонкой ажурной вязью из белого пуха оренбургский платок. Этот платок был ей знаком. Он висел на спинке стула, на котором сидела Вася в доме у Натальи Волоховой.

Глава 15. Последняя просьба

Иногда надо по-настоящему хорошо узнать человека, чтобы понять: он тебе совсем чужой.

Наталия Орейро1986

Анзор Багратишвили умирал.

Он знал это совершенно точно, со всей определенностью, продиктованной многолетним врачебным опытом. Еще два года назад, идя на первое обследование, он уже знал, что у него, скорее всего, рак желудка. Боли, беспокоившие его последнее время, были нехорошими. Поэтому, узнав о диагнозе, поставленном после обследования, он только пожал плечами. Ничего нового. И так все понятно.

От операции он отказался, изучив результаты анализов и рентгеновский снимок. Поздно было делать операцию. Отстраненно и холодно, как будто речь шла не о нем самом, а о совершенно постороннем человеке, обычном пациенте, он понял, что жить ему осталось год, максимум полтора.

На самом деле он протянул два года, но дни, отпущенные ему природой, неумолимо текли мимо, как вода сквозь пальцы. Лежа на высокой постели в больничной палате той самой Александровской больницы, в которой когда-то работал его друг Вася Истомин, он равнодушно смотрел, как входят и выходят врачи, как ставят капельницы и делают уколы медсестры, как моют полы санитарки.

Сознание его было затуманено наркотиками, которые ему кололи.

Зато боли почти не было. Лишь иногда она подкрадывалась чуть раньше назначенного времени и тогда вцеплялась в его беззащитное тело, разрывая живот на куски длинными острыми когтями. Как у Фредди Крюгера в фильме ужасов. «Кошмар на улице Вязов». Кажется, так назывался этот фильм, который ему приносил смотреть на видеокассете сын Гурам."

"Мальчик его тревожил. Пожалуй, все два года болезни он гораздо больше беспокоился о Гураме, чем о себе. С сыном что-то происходило, но вот что, от отца он держал в секрете. Пожалуй, началось это после отъезда Анны.

Тогда Анзор как раз принялся ходить по врачам, был занят собственными проблемами и пока еще не поставленным официально, но вполне понятным ему диагнозом, поэтому разобраться, что именно произошло между Анной, Адольфом Битнером и сыном, ему было недосуг.

Потом выяснилось, что Гурам уезжает. Это известие ошарашило Анзора как обухом по голове. Его мальчик оставил престижную работу и жену с ребенком и на год собрался в Гори, чтобы, как он говорил, в тишине поработать над докторской диссертацией.