Молоденькая Анна выглядела среди них как желторотый скворец. Жены и подруги художников с некоторой долей ревности смотрели на ее юную свежесть, однако вела она себя скромно, мужчин не отбивала, грязных намеков не понимала и потому не представляла ни малейшей опасности. Некоторые недоумевали, как Адольфу может быть интересно в обществе столь неискушенной спутницы, но на подколки он не реагировал, а Анну любил, берег и опекал, что постепенно свело на нет чужое нездоровое любопытство.

В середине июня Анзор уехал к родне в Грузию. Наготовил полный холодильник еды, чтобы Анна не осталась голодной, велел ей хорошо сдавать экзамены и отбыл, увезя с собой целый ворох подарков.

Анне даже пришлось помогать Гураму провожать отца на вокзал. Хоть они и ехали на машине, но чемоданов, узлов, баулов и свертков было столько, что дополнительная пара рук, пусть даже и таких тоненьких, как у Анны, оказалась совсем нелишней.

– Ты куда сейчас, домой? – спросил Гурам, когда отец наконец-то был устроен в купе. – Тебя подвезти?

– Нет, Гура, спасибо, – мягко улыбнулась Анна. Улыбка на мгновение осветила ее лицо, и она стала такой красивой, что Гурам даже замычал от внезапно пронзившей его боли.

Вот уже год он безумно любил эту девочку, похожую на длинноногого грациозного олененка. Он был готов развестись с женой, оставить сына, если бы только Анна этого захотела. Но она видела в нем лишь друга, и он с ума сходил от невозможности что-либо изменить.

Общие знакомые поговаривали, что она встречается с Адольфом Битнером, но Гурам сплетням не верил. Адольф был старше его на девять лет, худой, высокий, довольно мрачный субъект, живущий на грошовые заработки. Ходил и зимой, и летом в грубом вязаном свитере, надетом прямо на голое тело, его ботинки частенько просили каши.

Всклокоченный, странный, он был совсем не похож на аккуратного Гурама, преподавателя кафедры философии Ленинградского университета, имеющего неплохую зарплату и еще лучшие перспективы в будущем.

Возвышенная, тонко чувствующая Анна не могла предпочесть ему Адольфа. В этом было бы что-то неправильное, несправедливое. И Гурам предпочитал не слушать сплетен, загоняя болезненную ревность куда-то на край сознания.

– Давай я тебя подвезу, – предложил он, только чтобы не расставаться с нею прямо сейчас.

 – Куда скажешь, подвезу.

– Ну, подвези, – вдруг согласилась она. – Такая жара, что в троллейбусе сейчас, наверное, не продохнуть, а пешком топать далеко. Мне к Медному всаднику. Ладно?

– Ладно, – Гурам пожал своими могучими плечами. – А что это тебя туда потянуло?

– У меня там встреча назначена, – она засмеялась и легонько шлепнула Гурама по руке. – Гура, не приставай. Это же неприлично, ты же не на допросе.

– Да бог с тобой, какой допрос! – возмутился он.