— Поскольку мы уже оказались здесь, — продолжал Ффлеуддур, — разумнее будет перейти Истрад вброд и двинуться вдоль холмов, стараясь держаться подальше от Рогатого Короля. Это несколько дней пути. И если мы поспешим, то прибудем в Каер Датил как раз вовремя.

Тарен согласился с новым планом. Он понимал, что этот путь гораздо труднее, но, рассудил он, Мелингар понесет на себе раненого Гурги и девушку, а они с бардом разделят запас оружия и, отдохнувшие этой ночью, смогут идти быстрее. Эйлонви, позабыв, что не разговаривает с Тареном, вступила с ним в перепалку и отстояла свое право тоже идти пешком.

День пути привел их на берега Истрад.

Тарен осторожно, крадучись, двинулся вперед. Бросив взгляд на расстилавшуюся внизу долину, он увидел катящееся по ней длинное облако пыли. Он поспешил назад и рассказал о виденном Ффлеуддуру. Тот обрадованно воскликнул:

— Мы опередили их! Это отличная новость, мой мальчик! Я боялся, что они гораздо ближе к нам и придется ждать наступления ночи, чтобы незамеченными перейти Истрад. Мы выиграли полдня! Теперь поспешим и будем у подножия Орлиных гор еще до заката!

Подняв драгоценную свою арфу над головой, Ффлеуддур ступил в реку.

Остальные последовали за ним. Здесь Истрад была мелководной, вода едва доходила Эйлонви до пояса. Спутники легко перешли реку вброд. Тем не менее вышли они на противоположный берег промокшими и продрогшими, а низкое нежаркое солнце так и не высушило и не согрело их."

"Оставив Истрад позади, путники стали карабкаться на каменистый горный склон. Он оказался гораздо круче, чем даже скалистый холм у подножия Спирального замка. Правда, там воздух был тяжелым и гнетущим, и Тарен тогда задыхался.

Теперь, приблизившись к Орлиным горам, он дышал свободно, всей грудью. А вдохнув сухой и пряный запах сосны, и вовсе почувствовал, будто тяжелая ноша потеряла свой вес. Они собирались идти не останавливаясь оставшуюся часть ночи. Но состояние Гурги ухудшилось. Это заставило Тарена объявить привал. Травы помогли мало, нога Гурги распухла еще сильнее и ужасно воспалилась. Его била лихорадка, он дрожал и постоянно впадал в полузабытье. Даже предложение хрумки и чавки больше не радовало его. Мелингар тоже выказывала явное беспокойство. Умная лошадь смотрела на лежащего у ее ног Гурги, на его запекшиеся губы, на его полузакрытые глаза, тихо ржала и ласково терлась носом о всклокоченную шерсть несчастного больного, стараясь утешить его, как только умела.

Тарен рискнул развести костерок. Вместе с Ффлеуддуром они перенесли Гурги поближе к огню. Пока Эйлонви, поддерживая бессильную голову Гурги, поила его из кожаной фляжки, Тарен и бард отошли в сторонку и шептались между собой.

— Я сделал все, что знал и умел, — сказал Тарен.