На массивном столике у кровати в закоптившемся и измазанном воском подсвечнике догорает свеча. Рядом в золотой миске тлеют и дымятся остатки сухих трав.

Вот откуда этот жуткий запах дыма.

В мерцающем полусвете я вижу всё, что требуется и меня потрясает увиденное.

Это не спальня, а какой-то кошмар!

Мебель хоть и массивная, красивая, добротная в духе викторианской эпохи, но загажена так, что я даже представить не могу, что вообще с ней делали! В углах виднелась многовековая паутина. В чёрном от копоти камине, тлели догорающие угли. Рядом прямо на полу брошены поленья. С потолка свисает кованая и кривая люстра с не зажжёнными, а местами отломанными на ней свечами, богато украшенная полотнами серой паутины.

Все стены комнаты увешаны портретами в золочёных рамах — большие, средние, огромные, маленькие. Ощущение, что все эти хмурые лица глядят на меня, вызывает во мне дрожь. Ужасно! Ко всему прочему здесь душно и стоит затхлый, прокисший запах.

С отвращением морщу нос.

Возникает желание немедленно раздвинуть шторы, чтобы впустить солнечный свет и распахнуть окна, дабы глотнуть живительного свежего воздуха.

Ко всему прочему у меня возникло обыкновенное желание сходить в туалет.

Средневековье… Тут поди туалеты там, где сам пожелаешь.

Надула щёки и выдохнула возмущённо воздух и тут, меня кое-что настораживает.

Дую ещё раз, а потом касаюсь языком передних зубов и понимаю, что у меня отсутствует верхний передний зуб!

Зашибись! Беззубая графиня!

Лезу пальцем в рот и трогаю десну — немного припухшая.

А стоматологов тут миллион процентов нет. А если есть, то только по части выдрать зубы, а не протезировать и имплантировать.

Расстроилась сильно, но потом взяла себя в руки.

Зато ноги есть. Снова сползаю с кровати и, шипя от холода, начинаю прыгать, скакать, делаю прыжки по типу, как делают их балерины, кружусь и смеюсь. Это счастье ходить на своих двоих!

За этим занятием и застала меня женщина по имени Элен.

— Ох, Всемогущий Инмарий, неужто вы графинюшка, умом тронулись! — воскликнула женщина, хватаясь за сердце.

— Нет, — отвечаю немногословно. — Я праздную.

— Празднуете? — хмурится она. — Но в эту пору нет праздников, графинюшка.

— Есть, — не соглашаюсь с ней и снова кружусь. — Я жива! Разве — это не повод радоваться?

* * *Изабель Ретель-Бор

— Я Инмарию усердно молилась, графинюшка! — трясёт руками женщина, дабы я впечатлилась, насколько сильно помогли мне её молитвы. — И остальных заставила молиться за вас, хоть целитель и сказал, что вы не умрёте и с утра уже будете бодры.

Натянуто улыбаюсь и, перескакивая с ноги на ногу от холода и произношу:

— Благодарю…

И тут же добавляю:

— И простите меня, Элен за пережитое… Стоя на обрыве, я глядела в синюю даль и размышляла над будущим.