Перед глазами периодически темнеет. Голова идёт кругом, но я ещё держусь.

Не забываю и про котелок — мятый и почерневший. В нём мы отрядом варили еду и вместе ели из него…"

"Снова гляжу на костёр, что озаряет темноту леса и говорю простуженным голосом:

— Мы с вами ещё встретимся, друзья. А до тех пор, прощайте.

Гляжу на котелок и говорю совсем тихо:

— Отныне нас только двое, ты да я. Только мы остались живы…

Засовываю его в походный мешок и направляюсь от этого места прочь так быстро, как только могу.

Иду на север, туда, где как мне кажется, меня ждут.

Инмарий, верни мне память, ибо без памяти я и не человек вовсе.

* * *Изабель Ретель-Бор

Ну конечно же, я имела представление о местных дорогах. Но представлять — это одно, а видеть и чувствовать всю эту «прелесть» на своей шкурке — совершенно другое.

Одним словом, дороги в графстве Ретель-Бор — сплошное горе.

Еду я вместе с Элен и Омаром в деревню «Виселки» к его отцу — целителю.

Ехать до места назначения — часа три.

И у меня ей-ей, после десяти минут тряски возникло стойкое ощущение, что прибудем мы лишь наполовину живыми.

Когда по сухому, летом — возможно и быстрее будет. А вот сейчас, когда осень и близится скорее зима… Непролазная грязь. Это же, сколько карет тут убилось! И бедные кони! После поездки по этим дорогам и кареты и коняки — это калеки.

— А что же будет, когда дожди пройдут сильные, да когда снег сходить начнёт? — задаю риторический вопрос.

Элен и Омар вздыхают.

— В дождливую осеннюю пору все деревни как неприступный замок, отрезаны от лежащего рядом мира.

Угу, думаю про себя, всё графство, как забытый остров в океане, как станция Северный полюс. Одни. И помощи хрен дождёшься. Всё нужно своими ручками делать. Ну не дело это, такие дороги! Не дело!

Хоть грязеход бери и придумывай. Только на чём он ехать-то будет?

На чём, на чём? На коняшках тех же несчастных.

Ещё через пять минут у меня начинается сильная головная боль, будто ансамбль ударных собрался у меня в голове и начал свой концерт: «Бум-бум! Тюк-тюк! Дык-дык! Дзынь-дзынь!»

Теперь ясно, почему Элен так удивилась моему стойкому желанию поехать в «Виселки».

— Графинюшка, ты же не жалуешь поездки в карете. Плохо переносишь дорогу, — говорит она мне, пока я распоряжаюсь подать экипаж и собрать еды в дорогу, да гостинцев и побольше. Не только одного отца Омара угощать буду.

Я ей отвечаю:

— Надо, мамушка. Надо ехать. Есть такое выражение — свой дом и людей надобно защищать и оберегать от любых бед и напастей. И кто я буду такая, если стану сидеть безвылазно и не знать, как народ в графстве моём живёт.

— Да как живёт-то? — пожимает Элен крутыми плечами. — Как обычно живёт…

— Я в ответе за них и за их судьбу…

А когда карету мне подали, мой энтузиазм немного снизился.