Затем смесь транспортируется в камеру охлаждения и тут же осуществляется разделение её на листы.

Слишком сложно. Или нет?

Но есть ещё метод «Флоат».

Вязкая стеклянная масса после печи принимает горизонтальное положение. На плоском оборудовании она подаётся в ёмкость с расплавленным оловом. Материал плывёт по поверхности, обретает форму и вбирает в себя микроскопические частицы олова. После чего стекломасса охлаждается и подвергается отжигу. Полотно обретает гладкую поверхность. Его не нужно обрабатывать, полировать или шлифовать.

На словах кажется просто, а ты поди и попробуй соорудить цех из подручных средств, когда нет ещё ни заводов, ни пароходов.

Но делать надо. Не зря же я многое знаю и умею. Когда ты инвалид, да ещё из детского дома — приходится быстро взрослеть и учиться всему, что только можно и нельзя.

Брошенные инвалиды отличаются от других детдомовцев. Мы стараемся быстро учиться и найти себе дело, которое в будущем будет кормить. Мне повезло — я блестяще окончила школу и университет. Я — инженер и очень даже неплохой. Не постесняюсь слова — великолепный специалист.

И раз так вышло, что я оказалась в мире тотального патриархата, но зато с возможностями, которые были недоступны мне в моём мире, то почему бы не помочь этому миру начать новый виток истории. Прочь — темнота и мракобесие. Да здравствует прогресс и удобства!

Хех! Как бы меня потом за мои мысли, идеи и изобретения на костре не сожгли. Если сожгут, то у меня испортится характер.

А ещё письма, что я отправила королю и в гильдию магов.

Как бы после них меня сразу же не отправили или на костёр, или в монастырь.

Глава 11

* * *Астер Ретель-Бор

Плещется вода. Она волнуется и шумит. Шелестят опавшие листья, щёлкают и щебечут птицы. Завывает ветер. Эти звуки становятся первыми, что я слышу.

Приоткрываю глаза и щурюсь. Больно глазам от яркого и холодного света. Свет сияет и слепит сквозь редкую листву.

Неужели это смерть?

Если она за мной пришла, то тогда почему мне так больно?

Вся моя спина и правый бок пульсируют. Голова болит так, что проще её отрубить и выбросить.

Пытаюсь сделать глубокий вдох, но боль простреливает тело и я поперхнулся.

Выкашливаю воду, сплёвываю кровь и грязь.

Невольно издаю стон, переворачиваюсь и становлюсь на четвереньки. На одном лишь упрямстве вытаскиваю себя из холодной реки.

Тяжело дышу. Воздух выходит со свистом. Стискиваю зубы, чтобы не стонать.

Выбираюсь на берег и падаю на здоровый бок — на мягкий мох и гниющие сучья у кромки воды.

Какое-то время лежу, тяжело дыша, и щурясь, смотрю на голубое безоблачное небо за чёрными ветвями с редкими листьями.

Дыхание со свистом вырывается из сорванного горла.

Трогаю рукой раненный правый бок и подношу пальцы к лицу — измазаны кровью.