По тому кислому выражению лица, которое появляется у целителя сразу после моего предложения, я понимаю, что управляющего боятся не только в замке.

И что в нём такого загадочно-устрашающего?

Быть может, он титул какой носит? Или имеет некие привилегии от самого монарха?

Ох, и нечисто как-то дело с этим малиновым типом с золотой челюстью. Но как бы выяснить всё и не попасться?

— Простите… Нет в том нужды беспокоить господина управляющего, — тушуется целитель. — Я не в упрёк вам сказал, госпожа графиня. Просто я удивлён вашей просьбой, потому как Омаров отец сам целитель, хоть и не имеет грамоты на использование дара своего. Но сына своего он бы поправил от этих скудных ран.

Отец Омара — целитель?

Что ещё за грамота? Это что-то наподобие диплома или разрешения на деятельность?

Ох, Изабель! Ну, вот на кой чёрт ты днями и ночами молитвы зубрила, а миром своим не интересовалась!

Нет, молитвы — это тоже хорошее дело. Я теперь знаю такие заковыристые славословия, которые сама бы вовек не запомнила. Есть такие в моей памяти, которые могут даже службу верную сослужить в каверзных ситуациях, и которыми я могу оправдать странности своего поведения. А некоторые в моей памяти и вовсе древние, и даже позабытые, но Изабель живо интересовалась и находила даже такие как исихазм* и селиха.*

— Я знаю, — говорю спокойно. — Но это заняло бы время, а Омар нужен на кухне. И как вы сами сказали, отец его не имеет грамоты. Тогда Омару пришлось бы мучиться долго.

Целитель кланяется и вежливо произносит:

— Вы слишком добры к слугам своим недостойным, госпожа графиня.

— Инмарий нам поручил помогать ближнему своему и не проходить мимо того, кто чувствует боль и страдает, — отвечаю, ссылаясь на Бога.

На этом наши пикировки завершаются и целитель уходит.

Киваю Омару и говорю:

— Возвращайся к своим делам. Выполняй поручения главного повара, не перечь ему, а свои идеи записывай… Кстати, ты читать и писать умеешь?

— Да, госпожа графиня. Я обучен грамоте, — отвечает юноша.

— Хорошо. Как вернёшься на кухню — сделай несчастный вид и не говори, что раны твои вылечены.

— Как скажете, госпожа.

Смотрю на парня и решаюсь спросить:

— Далеко отец твой живёт?

— Нет, госпожа графиня. В Виселках.

«Виселки» — деревня, до которой добираться часа три.

Хорошо хоть об этом Изабель знала.

— На днях навещу твоего отца, — огорошиваю Омара.

Тот вскидывает на меня испуганный взгляд и открывает в немом крике рот."

"— Хочу потолковать, — успокаиваю его. — Пусть расскажет, почему грамоты нет. Совершил преступление какое, или причина в другом…

— Мой отец — честный человек, госпожа! — тут же вступается за родителя Омар. — Грамоту ему не пожаловали, потому как гильдии целителей не по нраву пришлись идеи моего отца.

Это уже любопытно.